Чтение онлайн

— Здесь какая-то ошибка. К тому же анализ невозможен. Сегодня утром останки Чао Хэна были кремированы.

— Что?! — Ли Янь не поверил собственным ушам. — Но тело являлось вещественным доказательством. Кто позволил уничтожить важнейшую улику?

Трубка долго молчала. Неуловимо изменившимся голосом профессор произнес:

— Насколько я понял, родственники погибшего не захотели связывать себя похоронами.

— Какое это имеет отношение к следствию? Тело погибшего Чао Хэна — собственность государства, и только мы имеем право решать вопрос о кремации.

— Лаборатория получила прямое указание уничтожить останки.

— От кого?

— Простите, инспектор, мне пора. В прозекторской лежит очередной труп.

Послышались короткие гудки. Ли Янь с минуту не мог положить трубку. Должно быть, произошло нечто чрезвычайное. Рука его непроизвольно скользнула к ремню, но кармашек для часов оказался пуст. Цепочка, вспомнил Ли, вчера порвалась цепочка. Куда же он дел луковицу? Положил в верхний ящик стола. Ли Янь потянул его на себя: часов не было. Он ощупал дальние углы. Ничего. Осмотр остальных ящиков тоже не принес результата. Обследуя их в первый раз, Ли не вспоминал о часах, его мысли были заняты другим.

Детектива прошиб холодный озноб. По какой-то загадочной, не поддающейся логическому объяснению причине луковицу унес Джонни Жэнь.

Маргарет давила на педали велосипеда, бездумно пробираясь сквозь сутолоку пекинских хутунов к северной окраине города. Тело переполняла усталость, душу — обида и злость. Для мыслей не оставалось места. Если не тревожить мозг, то с эмоциями она как-нибудь справится. Сейчас это был единственный способ убежать от реального мира. К сожалению, бежать из Китая она пока не могла: самолет в Чикаго вылетал только утром.

Выйдя после трудного разговора с Бобом Уэйдом из учебного корпуса и намереваясь возвратиться в гостиницу, Маргарет заметила шагавшую по территории университета Лили. Решение расставить все по местам пришло интуитивно. Увидев на пути американку, Лили покраснела. Доктор Кэмпбелл не стала утруждать себя выбором слов. Если бы мать, благовоспитанная женщина, услышала ее фразы, то наверняка прикрыла бы лицо руками. Даже отец, настоящий виртуоз по части площадной брани, завистливо покрутил бы головой. Но чувство удовлетворения, которое испытала Маргарет, объяснив бывшей стороннице хунвейбинов ее истинную сущность, оказалось недолгим. Возвратившись в гостиничный номер, янгуйцзы расплакалась и провела в слезах более часа. Горячий душ не смыл ощущение потери. По телефону Маргарет договорилась с представительством авиакомпании о переоформлении обратного билета на завтрашнее утро.

— Это обойдется вам в приличную сумму, — предупредил менеджер.

— Плевать, — ответила она.

Сейчас, бросив в багажную корзинку велосипеда карту окрестностей и туристический справочник, Маргарет пыталась убежать хотя бы из Пекина. Она хотела побыть одна, разобраться в собственных чувствах, и чтобы рядом не было ненавистных физиономий. Проезжая мимо офиса компании «Эппл компьютерс», она полной грудью вдохнула клуб отработанных газов из выхлопной трубы огромного трейлера. Колеса велосипеда мерно вращались уже минут сорок, но особыми достопримечательностями маршрут пока не изобиловал. В жизни улицы оказывались куда более длинными и скучными, нежели на карте.

Примерно через четверть часа, выбравшись из суеты маленьких рынков и потока спешивших на обед велосипедистов, Маргарет, неожиданно для себя самой, увидела ворота парка Юаньминъюань — парка Гармонии и Света. Заложенный в начале XVIII века и разрушенный в 1860 году английскими и французскими солдатами, удивительный «сад садов» лежал в руинах, от былой гармонии не осталось и следа. Пыль и запустение царили в дивном уголке, где полтора столетия назад наслаждались тишиной отпрыски императорской династии Цин. В те далекие времена парк славился редкой красоты мраморными чертогами, прототипами для которых послужили дворцы Версаля. Их строительство явилось, так сказать, первым в Поднебесной опытом создания совместных предприятий. Теперь свидетельством давнего великолепия служили лишь циклопические каменные скелеты да заросшие камышом пруды.

Оставив велосипед в стойке у ворот, Маргарет двинулась по дорожке в глубь парка. Тропа проходила мимо небольшого озера, где на поверхности воды плавали несколько чудом сохранившихся лилий, мимо киосков, в которых девушки с раскрашенными дешевой косметикой лицами предлагали редким посетителям безвкусные сувениры. Из укрепленных на фонарных столбах динамиков лились тоскливые звуки национального щипкового инструмента — цитры. То и дело сверяясь со схемой, что была напечатана на обратной стороне входного билета, Маргарет добралась до узкой тенистой аллеи. Надрывная музыка стихла, тишину нарушало только кваканье лягушек в маленьком круглом пруду. Она присела на гранитный валун. Вдали, сквозь просветы меж ветвями деревьев, в знойном мареве виднелись зеленые поля. На память пришли хвастливые заверения Маккорда: «Мы накормили бы всю планету!» Молодая женщина презрительно фыркнула. Неужели людей, подобных Маккорду, и в самом деле волнует участь миллионов голодных? Наверное, это было цинизмом, но она не могла отделаться от ощущения, что голод и нищета отдельных стран являлись своего рода продовольственной карточкой, которая для многих ученых служила залогом профессионального успеха. Она вспомнила о Чао и его сотрудничестве с Маккордом в стенах института Томпсона. Венцом этой совместной работы стал приезд Маккорда в Китай, появление суперриса и стремительный взлет Чао Хэна до поста научного советника при правительстве КНР. А теперь трагическая смерть Чао привела Маргарет сюда, в парк, с холмов которого так красиво смотрятся нежно-зеленые ростки на далеком поле, покрытом бурой водой.

Неконтролируемый поток сознания освободил ту мысль, что, казалось, была надежно блокирована в ее мозгу. Ли Янь. Если бы Маргарет в его квартире сама сняла с себя одежду, какое возмездие послало бы небо офицеру пекинской полиции?

Ли не мог не предвидеть последствий дальнейшего развития событий. Для него они были бы куда более серьезными, чем для нее. Кто она такая, в конце концов? Глупая американка, которая совершенно не считается с местными правилами. И он — уполномоченный государством стоять на страже этих незыблемых норм. Но почему тогда Ли привез ее к себе домой, если имел возможность без всяких проблем доставить подвыпившую даму в гостиницу? Искать ответ на этот вопрос Маргарет боялась. Неужели китайцем двигали те же чувства, что и ею? Но что, собственно говоря, она чувствовала? Что могла она чувствовать после недавней смерти Майкла? Не являлось ли ее безрассудство попыткой заполнить пустоту, оставшуюся в душе с уходом мужа?

Ее разум был изнурен мучительным поиском смысла жизни, беспомощными объяснениями своих поступков. Ясно было только одно: разлуки с Ли Янем она не выдержит. Возвратившись в гостиницу, она упакует вещи, поужинает, ляжет спать — чтобы завтра утром навсегда покинуть Пекин. В Чикаго ее ждет тоже самое, что прервалось всего четыре дня назад. Четыре дня? Не четыре столетия? Казалось, с Ли Янем они знакомы долгую, долгую жизнь. Как могла она счесть его отталкивающим уродом с болезненно раздутым самомнением — тогда, в первый день? Китаец пришел в бешенство, больше она его таким не помнила.

Маргарет бережно перебрала в памяти те моменты, когда ей до одури хотелось прикоснуться к Ли, нежно поцеловать. Что в этом постыдного? Вспомнилось его лицо в зеркале. Ведь Ли знал: Маргарет видит, куда направлен его взгляд. Господи, зачем же она сдержала себя?

Но теперь игры закончились, фантазиям уже никогда не воплотиться в реальность. Чего лишили себя оба? Украденных у судьбы нескольких часов исступленной любви. Малости. Для Маргарет не было будущего в Китае, для Ли Яня — вне его. Где же пресловутый смысл? Тоска по нормальным человеческим отношениям оказывалась высосанной из пальца.