Поединок
Шрифт:
«Ну, вот и всё, - подумал он.
– Конец, точка в глупой и бессмысленной жизни…»
Это был странный мир. Клочья облаков в небе, прорванные ровным черным квадратом, в котором была видна ночная луна. Лужайка, покрытая сочной зеленой травой, меняющая на глазах цвет.
Сначала трава стала желтой, а потом тут же на глазах покрылась сверкающим снегом. Маленькие следы в снегу вели в небольшую рощу, ещё покрытую красно-желтой осенней листвой.
Кир пошел по следу маленького человечка и нашел его в чаще, спрятавшегося под упавшим деревом. Листва на дереве была ещё зеленой и достаточно густой, чтобы образовалась небольшая пещерка.
Мальчик сидел прямо на земле и гладил голову грязной лохматой дворняги, лежащей у его ног.
– Привет, - сказал Кир, садясь напротив мальчика. Мальчик скорчил недовольную рожицу.
– Зачем ты сюда пришел? Это моё место, здесь я живу.
– Я пришел просто поговорить, я ненадолго. Мне показалось, что тебе грустно и одиноко.
– Да, мне немного грустно, - согласился мальчик.
– А у тебя есть такое место, где ты прячешься, когда тебе плохо?
Кир задумался.
– У меня тоже есть такое место, оно далеко и туда трудно попасть, но когда мне это удается, мне там хорошо.
Мальчик улыбнулся.
– Здесь мне тоже хорошо. А это моя собака, она моя и ничья больше, я её нашел. Я приношу ей еду, а она меня ждет, иногда лижет языком, наверно от радости.
– Конечно от радости, ей же тоже бывает грустно и одиноко.
– А почему так бывает?
– спросил мальчик.
– Почему даже собакам бывает одиноко и грустно?
Кир сел рядом.
– Так создан мир. Мы все рождаемся, живем и умираем в одиночестве. Но пока мы живем, у нас есть друзья, у твоей собаки есть ты, и у меня тоже есть те, кто меня любит.
– А меня никого нет, - возразил мальчик.
– Моя мама меня не любит, и поэтому она отдала меня в детский дом. Я же не виноват, что я родился больным? А она расстраивалась из-за этого, переживала о том, что скажут её знакомые, когда узнают, что я плохо разговариваю и плохо хожу, и самое главное, что я совсем не умный…
– Но теперь ты неплохо ходишь, хорошо говоришь, и стал гораздо умнее, чем раньше.
Мальчик уныло кивнул.
– Но мне всё равно грустно…
– А твоя собака тебя любит?
Мальчик потрепал дворняжку за уши, та признательно закрыла глаза и громко засопела.
– Да, наверно, любит. И я люблю её, только она умерла. Его задавила машина - я долго не приходил, а она, наверно, побежала меня искать, - мальчик вздохнул, у него на глазах показались слезы.
– И теперь я совсем один…
– Ты не один, тебя любят Маргарет и Кэт.
– Они все дерутся, - насупился мальчик.
– Конечно, ты же тоже дерешься.
– Они меня обижают.
Кир пожал плечами.
– Всегда?
Мальчик задумался.
– Нет, не всегда. Кэт, когда не дерется, хорошая…
– Вот видишь, мы все тебя любим, малыш, только у нас это плохо получается, поэтому мы деремся, но мы же не со зла. Твоя собака, когда играет с тобой, тоже ведь иногда тебя кусает, хоть и не больно?
Мальчик слабо улыбнулся.
– Да, иногда кусает…
– Вот и мы, когда деремся, играем, как твоя собака.
Мальчик задумался.
– Я не знаю. Я спрошу у Кэт, почему она дерется?
– Спроси обязательно, - пробормотал Кир, одновременно тревожно прислушиваясь к себе. Что-то странное происходило рядом, что-то, что требовало его незамедлительного присутствия.
– Пока, малыш. Мне пора идти, и ты тоже возвращайся к нам, хорошо?
– Конечно, я же пришел сюда ненадолго, я только поговорю со своей собакой и вернусь. Она же скучает без меня…
Кир мягко улыбнулся.
– Мы тоже без тебя скучаем, нам просто не с кем подраться…
Тося вышла из комнаты и увидела, как двое здоровых крепких мужчин держат детей, Клару и Бомса. Она наполнилась гневом, и с этого момента начала воспринимать всё очень остро и полно. Время, словно желая помочь ей, растянулось, чтобы она могла уловить все детали.
Кот извивался от боли, при этом, что-то пытаясь мысленно кричать. Его крик был предостерегающим и предназначался для неё.
Клара стояла спокойно, но в её мыслях Тося видела ужас и веру в то, что только она сможет всё изменить и исправить.
Директор лежал на полу, а громила стоял перед ним, согнувшись от боли.
Открылась дверь изолятора, из нее выглянули на шум вновь прибывшие дети, Нора и Лина.
Из-за поворота выскочили Грук и Брок. Они очень спешили, но Тося поняла, что они не успеют, и что сейчас произойдет что-то очень страшное.
За своей спиной Тося услышала быстрый топот - это приближалась Кроха. Она спешила и была очень озабочена.
Все это Тося увидела и почувствовала в короткие доли мгновения, но даже за это время многое изменилось.
Громила выпрямился и отточенным привычным движением направил пистолет его на директора.
– Нет!
– мысленно приказала Тося, неожиданно с ужасом поняв, что она опоздала. Палец громилы уже нажал на спусковой крючок…
Пулю ей было не остановить даже при всем её желании…
Тося ахнула и закрыла по своей детской привычке глаза, словно это могло что-то исправить. Поэтому она не видела - да, наверно, и не смогла бы увидеть - как раскаленный кусочек металла, вылетевший из ствола, неожиданно изменил траекторию и врезался в стену рядом с головой директора.