Чтение онлайн

— Вообще не принес. Начальник склада на базу уехал.

— Это Маркин вам сказал?

— Я и без него, когда послал, спохватился. Среда ведь была. По средам техсклад закрыт. За имуществом на базу ездят.

Мельников задумался. Точно. Муха прав. Когда проверялся выход автомашин за восемнадцатое декабря, диспетчер упомянул, что не вернулись до двадцати часов две бортовые автомашины, ушедшие утром на базу. А знал ли Маркин, что склад по средам закрыт? Может быть, знал, но умышленно не сказал Мухе? Мельников напомнил:

— Муха, вы так и не ответили, когда вернулся Маркин?

— Не усек. В тот день столько дел было...

— А разве вопрос с заменой датчика вас не волновал?

— Уже не волновал, товарищ капитан! — облегченно улыбнулся Муха. — Едва Маркин ушел, как полеты отбили.

— И все же припомните, когда вы потом с Маркиным увиделись?

— Он пришел ко мне около двенадцати. Правда...

— Что правда? — Мельников чувствовал, что Муха что-то недоговаривает.

— Ну... я ведь не в бирюльки играл. Мотался то сюда, то туда. Он мог в каптерку пройти...

Александр Васильевич понял, почему смущен Муха. Ему трудно было сознаться в слабом контроле за подчиненными.

— Плохо, Муха! Начальник — прежде всего организатор.

Мельников его отпустил. Версия о встрече Маркина с Яковлевым еще больше окрепла. Склад был закрыт. Что делать Маркину целых три часа?

Для беседы инженер эскадрильи предложил Мельникову домик вооруженцев. В нем буржуйка и два стола. Один — для документов, другой, обитый дюралем, для разборки и чистки оружия.

Семен Маркин в кабине истребителя монтировал новый тумблер на приборный щиток, когда над ним открылся фонарь кабины.

— Закругляйся, Маркин! Жми в домик пушкарей. Там особняк тебя ждет, — хмуро сказал Муха, и его кудлатая голова исчезла.

Ожидал Семен этого вызова. С утра к пушкарям ходят по одному ребята, что были на бюро. Уже думано-передумано, как себя вести, но как не крути, а последним покидал ту комнату он. Дверь в ней оставалась приоткрытой. Как оправдываться?

Капитан Мельников в домике оказался не один, у буржуйки стоял рыжеватый подполковник. В нем Маркин узнал начальника штаба. Соблюдая требования Устава, Маркин доложил ему о своем прибытии.

— Я вас не вызывал, — сказал Степан Герасимович.

— Офицер ко мне, товарищ подполковник, — вмешался Мельников и пригласил Семена сесть, показывая на табуретку у стола.

Подполковник Волков посмотрел на часы.

— Я вам не помешаю? Где-то моя машина запропастилась. Уехал заправляться, и как сквозь землю провалился.

— Нет, нет! Пожалуйста, — заверил Мельников. Розыгрыш случайного присутствия получился как будто бы естественным.

Александр Васильевич закурил и тихо начал:

— Маркин! Положение очень серьезное. Убит солдат. Убит в той комнате, где заседало бюро. Комнату последним покидали вы. Подозрение, безусловно, падает на любого, кто в тот вечер находился в штабе. Мы должны разобраться и найти истину. Вы готовы?

Маркин утвердительно кивнул головой.

— Ну, во-первых, кроме членов бюро, я не считаю караула и дежурных, в тот вечер вы никого в штабе не видели?

Маркин немного успокоился. Он ожидал более острого вопроса.

— Нет. Кажется, не было никого.

— Погибшего солдата вы знали?

— Вроде видел... Да. В карауле видел.

Эти вопросы успокоили Маркина, и Мельников начал наступление:

— Мне известно, что бюро закончилось без пятнадцати — без семнадцати семь. Чтобы навести порядок в комнате и запереть ее, надобно минут пять. Вы затратили почти четверть часа. Чем объясните?

— Кому пять, а к-кому двадцать пять.

Мельникова возмутил грубоватый самонадеянный ответ:

— Повторяю, чем вы объясните долгое пребывание в штабе?

— Во всяком случае, не убийство готовил, т-товарищ капитан! П-пока столы расставил, бумаги подобрал, пока запер...

— А запер ли?

— Запер. Честное слово! — выпалил Маркин. Выпалил решительно, как что-то раз и навсегда непререкаемое.

— Как же дверь осталась приоткрытой? Слышали об этом?

— Да-да. Слышал. Ум-ма не приложу.

Маркин сидел понурый, втянув голову в плечи. Спесь была сбита. Мельников думал: артист. Ох, артист! К столу тихо подошел Волков.

— Подумайте, лейтенант! Может быть, вспомните.

— Я сто раз уже д-думал. Запер я дверь, т-товарищ подполковник! — в глазах Маркина вдруг сверкнула надежда. — Может быть, позже кто-то открыл. Убийство произошло ведь около восьми.

— А вам откуда это известно? — поймал на слове Мельников.

— Т-так... об этом все з-знают... Все г-говорят...

— Первая смена сменялась с постов в начале восьмого. Дверь уже была приоткрыта, — снова нажал Мельников.

— Это вам К-козырев сказал? Он?.. — вспылил Маркин. — П-понятно. Он зуб на меня имеет. За то письмо. З-за Б-буланову...

— А откуда вам известно, что Козырев был тогда в штабном карауле? — снова атаковал Мельников.

— К-как откуда?.. Я К-козырева увидел утром. Он...

Маркин лепетал еще что-то, но Мельников не слышал его. Ему виделся этот человек, но не жалкий, как сейчас, а в плащ-накидке, словно коршун в окне. За ним гнался Козырев. Вот когда Маркин Козырева увидел. В разговор вмешался Волков:

— Лейтенант, вы никогда не слышали такую народную мудрость: гнев — плохой советчик? Вы раздражены. Вместо того, чтобы помочь следствию верными ответами, пытаетесь оправдаться.