Чтение онлайн

— Рейчел Уэллинг.

Протянув навстречу свою руку, я ответил легким пожатием.

— Джек Макэвой.

— Знаю. Приятно познакомиться.

— Мне также.

Проявив добрую волю, Рейчел Уэллинг сама сделала первый шаг, если не считать отобранного у меня обещания не делать записей до тех пор, пока руководитель группы не решит, до какой степени бюро пойдет на сотрудничество. Если вообще пойдет.

Особенно глубоко я не задумывался, давать ли это обещание или нет. В принципе на тот момент мои козыри все равно были старше. Казалось, статья в кармане, а ФБР в любом случае не заинтересовано в такой публикации. Заключив, что сейчас преимущество на моей стороне, я полагал себя независимым от мнения агента Уэллинг.

За те полчаса, что мы медленно пробирались на юг, следуя по шоссе на Квонтико, она рассказала о том, что сделало бюро в последние двадцать восемь часов. Натан Форд позвонил ей в четверг, примерно в три часа пополудни, с информацией о моем визите, о сделанных в процессе моего расследования открытиях и о моем интересе к базе данных.

Уэллинг согласилась с его решением отказать мне в доступе к данным, после чего связалась со своим непосредственным руководителем, Бобом Бэкусом. Бэкус распорядился приостановить ее текущую работу и велел срочно заняться изучением того, что я рассказал Форду. К этому времени бюро не имело ровным счетом ничего из департаментов полиции Денвера или Чикаго.

После этого Уэллинг принялась изучать данные, хранившиеся в компьютере службы по изучению мотивов поведения, имевшем непосредственное соединение с сетью фонда.

— В сущности, я видела тот же самый поиск, что сделал для тебя Майкл Уоррен. Я находилась за своим компьютером, в он-лайне, когда он вошел в сеть и занялся делом. Мне оставалось найти его сетевой идентификатор пользователя и непосредственно наблюдать за всеми действиями со своего ноутбука. Сам понимаешь, эта проблема относится скорее к сохранности данных. И мне не было нужды ехать сюда, в город, хотя бы потому, что все копии протоколов уже имелись у нас, в Квонтико. Однако хотелось знать, что ты предпримешь дальше. И тут удалось получить второе доказательство утечки через Уоррена: после того как вы скопировали протоколы, я нашла листок из твоего блокнота.

Я опустил голову.

— И что будет с Уорреном?

— После того как я известила Форда, тот вызвал его к себе для разбирательства, происшедшего утром, в моем присутствии. Он признал все, что было предъявлено. Он даже выдал, в каком отеле ты остановился. Форд потребовал его ухода по собственному желанию и тут же получил согласие.

— Твою мать...

Охватило мучительное ощущение вины, хотя я все еще не знал деталей. Правда, я засомневался: а не сам ли Уоррен устроил собственный уход? Возможно, он решил выбраться из наезженной колеи. По крайней мере себе я объяснил случившееся именно так. Так легче.

— Между прочим, — заметила она, — где именно я дала маху?

— Мой редактор не знал, в каком отеле я остановился. Это знал только Уоррен.

На некоторое время Уэллинг замолчала, и вскоре пришлось возвращать ее к хронологии расследования. Оказалось, в четверг ей удалось получить из компьютера тот же список из тринадцати фамилий, что принес Уоррен, плюс записи о моем брате и Джоне Бруксе из Чикаго. После этого она подняла копии полицейских протоколов и принялась искать связи, ориентируясь на посмертные записки, то есть те самые свидетельства, доступ к которым я запрашивал у Форда. В ее распоряжении оказались криптологи из бюро и центральный компьютер с базой данных, в сравнении с которой вычислительные средства «Роки» казались журналом комиксов.

— В итоге, включая твоего брата и Брукса, мы получили список из пяти дел, с пятью прямыми соответствиями в посмертных записках, — заключила она.

— И за три часа сделали то, на что мне потребовалась целая неделя. А как вы сумели привязать сюда дело Маккэффри, если не располагали запиской?

Она посмотрела на меня, и на секунду ее нога соскочила с педали газа. Только на секунду, а затем она вернула машину на прежний темп.

— Мы не учли Маккэффри. Кстати, сейчас там работают агенты из управления в Балтиморе.

Это уже интересно, ведь мои пять дел включали случай с Маккэффри...

— Тогда какие пять вы сосчитали?

— Дай подумать...

— Мой брат и Брукс: это два.

Я открыл свой блокнот.

— Правильно.

Сверившись с записями, я спросил:

— У вас значится Котайт из Альбукерке? «И я, за демонами следом...»

— Точно. Есть такой. И еще один...

— Из Далласа. Гарланд Петри. «Лежу я недвижно, лишенный сил...» Это из стихов «К Анни».

— Так, правильно.

— И затем Маккэффри. А кто у вас?

— Что-то связанное с Флоридой... Самый старый случай. Тот полицейский служил помощником шерифа. Мне нужно свериться с записями.

— Подожди. — Я пролистал несколько страниц своего блокнота, найдя то, что нужно. — Клиффорд Белтран. Департамент шерифа в Сарасоте, штат Флорида. Он...

— Правильно, это он.

— Погоди-ка. По моим данным, в записке были слова: «Господи, спаси мою бедную душу». Я сам прочитал стихи и совпадений не обнаружил. Не было этих слов.

— Правильно. Но мы нашли их.

— Где? В прозе?

— Нет. Последние слова самого По: «Господи, спаси мою бедную душу».

Я кивнул. Не стихи, и тем не менее все точно. Итого у нас шесть случаев. Немного помолчав, наверное, почтив память новой жертвы, пополнившей список, я еще раз вернулся к своим заметкам. Белтран умер три года назад. Довольно большой срок для оставшегося незамеченным убийства.

— Смерть По была самоубийством?

— Нет, но его жизнь можно сравнить с затянувшимся самоубийством. Отъявленный бабник и законченный пьяница. Умер в Балтиморе, предположительно после долгого запоя. Прожил всего сорок лет.

Тут я задумался: а нет ли связи между образом жизни По и убийцей, или призраком, как он сам себя назвал?

— Джек, что скажешь по поводу Маккэффри? Мы рассматривали это дело как одно из возможных. Однако, судя по протоколам, он не оставил записки. А что на него у тебя?

Еще одна проблема. Бледшоу. Если он и открыл мне что-то, еще не значит, будто он объявил это во всеуслышание. Думаю, не следует рассказывать ФБР без его разрешения.

— Мне нужно позвонить. Возможно, тогда я все расскажу.