Чтение онлайн

Из моего горла вырывается стон удовольствия.

– Боже, Лукас, - я дрожу, когда его язык начинает двигаться в унисон с двумя пальцами. Он толкает их внутрь и наружу, пока зубами скользит по моему клитору. Когда он всасывает его в рот, я приподнимаю бедра, дико извиваясь напротив его лица.

Внутри меня зарождается оргазм, и я могу ощутить, как неистовство овладевает моим телом, а затем я ощущаю нечто новое. Задыхаясь, пытаюсь сесть, пока его большой палец прижимается к моему анусу.

– Ты все еще хочешь этого?
– спрашивает он грубо, и я нетерпеливо киваю.

– Просто... пожалуйста.

Я вскрикиваю от боли и удовольствия, когда его палец погружается внутрь меня, а через мгновение ощущаю его грудь напротив своей, а его волосы щекочут мое лицо. Размазывая мои соки по своей эрекции, Лукас наконец-то наполняет меня, приглушая мои стоны своими губами и языком, разделяя со мной мой собственный вкус.

Я отвечаю на каждое его движение, раскачивая бедрами напротив него, пока его пальцы и член погружаются в меня. Когда я тянусь, чтобы схватиться за его плечи, понимаю, что мои руки неподвижны, так что вместо этого я вонзаю ногти в собственные бедра.

– Ты хитрый ублюдок, - выдыхаю я, и он смеется напротив моих губ.

– Я люблю тебя, Сиенна, - рычит Лукас.
– Я люблю тебя больше, чем что-либо когда-либо в своей гребаной жизни.

И когда мы оба достигаем кульминации, Лукас отстраняется и расстегивает ремешки на моих бедрах так, что я могу обнять его за плечи и зарыться лицом в изгиб его шеи.

– Боже, я тоже тебя люблю.

Глава 15

Лукас

На следующее утро мне требуются все внутренние силы, чтобы не разбудить Сиенну, ощутив ее еще раз до того, как отправиться на саундчек. Вчерашнего дня и сегодняшней ночи не было даже и близко достаточно. После того как принимаю душ и одеваюсь, я сажусь рядом с ней на кровати в главной спальне. Она лежит плашмя на животе, а покрывала спутаны вокруг ее обнаженного тела.

Я касаюсь ее поясницы, позволяя своим пальцам блуждать по мягкой коже. В ответ Сиенна шепчет что-то бессвязное, и это вызывает у меня улыбку. Это одна из тех вещей, свойственных только ей, которая делает ее такой неотразимой и непохожей ни на одну из женщин, с которыми я когда-либо встречался. Она всегда вызывает у меня улыбку. Дарит частичку того тепла, к которому я все никак не могу привыкнуть. Манит меня на сторону света.

Отыскивая ручку и блокнот в ящике прикроватной тумбочки, пишу ей записку:

Саундчек в концертном зале для сегодняшнего шоу. Закажи все, что пожелаешь. Я тебя люблю. 

Затем целую ее в плечо и заставляю себя уйти. Как только спускаюсь лифтом в лобби, даю себе клятву, что до того, как вернусь вечером в концертный зал, и до того, как Сиенна улетит домой в Нэшвилл, проведу с ней в той кровати сегодня столько времени, сколько будет возможно.

К моему удивлению, я приезжаю последним. Когда поднимаюсь на сцену, коллеги по группе бросают в мою сторону понимающие взгляды, на что я просто киваю.

– Если вы скажите хоть одно долбанное слово, я сброшу вас со сцены, - угрожаю я, вызывая тем самым у Уайтта смешок.

– Похоже, у кого-то была зачетная ночка, - бормочет он, закрепляя свою электрогитару Kramer. Его ноздри расширяются.
– Уговаривать твою сестру дать мне чертову передышку подобно разговору с кирпичной стеной.

Я откидываю голову назад и смеюсь. Он еще не знает, но Кайли уже решила пересечься с нами в нескольких городах, где запланировано выступление в рамках тура. Я разговаривал с ней на прошлой неделе, прямо перед шоу в Далласе, и в результате уговорил присоединиться к нам. Она заявила, что приедет в основном для того, чтобы повидаться с нашими родителями, когда мы будем в Атланте, но меня так просто не обмануть. Кайли может увидеться с мамой и папой в любое время.

Ее влечет все связанное с туром: концертные площадки, переполненный народом автобус, Уайтт МакКрейн.

Страх отправиться с нами в тур и увидеть, как Уайтт может оступиться - вот первопричина, вынудившая ее остаться в Новом Орлеане. И сейчас, услышав от друзей из обслуживающего персонала группы о том, что МакКрейну удается держать свой член в штанах, она снова хочет оказаться здесь.

Синджин наблюдает за нами с Уайттом, доставая набор своих барабанных палочек из заднего кармана джинс.

– Давайте покончим с этим дерьмом, и я наконец смогу вернуться в свой номер.

– Буйная была ночь, ебарь?
– спрашиваю я, и он разворачивается на 360 градусов на одном каблуке, пожимая при этом плечами.

– Я потратил слишком много денег на выпивку и закончил тем, что выгнал двух пьяных сучек из своего номера, - он садится за барабанную установку и чешет одной палочкой висок. Это привлекает мое внимание к его покрасневшим глазам.
– Потому я бы сказал, что ночка была дерьмовой.

Так как мы все уставшие и нереально жаждем разойтись по своим номерам в отелях - впервые с начала данного тура -, саундчек проходит без единой загвоздки. Как только мы заканчиваем, я сообщаю Тайлеру, что сегодня вечером приду на запланированную за кулисами вечеринку Сина. И когда выхожу из здания, Дэвид следует за мной по пятам. Но до того как успеваю дойти до своей арендованной машины на стоянке, слышу крики Уайтта, просящего меня притормозить.

Он никогда не любил ходить вокруг да около, так что когда парень начинает неуверенно мямлить, я уже знаю, что это не к добру. Наконец-то он произносит:

– Мы с Келом разговаривали о том, чтобы остановиться в Лиусвилле до того, как отправиться в...

– Луисвилль не входит в программу тура, - говорю я.
– Запланированное в последнюю минуту дерьмо не прокатит.

Он садится на капот черного BMW.

– Ты стебешься надо мной? Тайлер может позвонить на любую концертную площадку в этой стране прямо в данную чертову минуту, и мы забронируем ее еще до того, как он закончит разговор.

Подсознательно я понимаю, что он прав. Но тем не менее, не вижу причин ехать в Луисвилль. Я намеренно не включал это ебаное место в программу нашего тура два года назад, и у меня нет желания ехать туда и на сей раз.