Погода на Уэлладее

Уэлладей и впрямь оказался миром воды, подумала Шаханна, наблюдая, как дневное полушарие планеты медленно проплывает под её кораблем. Хорошо, что исследователи – народ упрямый; иначе скрытые сокровища этого беспокойного мира так и остались бы никому не ведомы.

Она визуально определила свое местоположение, и корабельный компьютер начал выводить на экран инструкции по посадке.

– Я не настолько глупа, – пробормотала она, заметив турбулентные завихрения нескольких штормовых центров, расцветших в северном полушарии Уэллэдея.

Она набрала команду поиска Рёберных Рифов – каменного хребта планеты, тянувшегося с севера на юг и расширявшегося в Лопатку – единственную постоянную базу на этом водном мире.

– На рассвете, значит? Кто бы сомневался. Прямо на пути у одного из штормов. Что ж, попробуем его опередить.

Она начала вводить координаты для посадки.

В этот момент сработал тревожный сигнал сближения. Шаханна вдавила клавишу увеличения на экране, и как раз успела заметить два сигнала: маленький спутник, которому полагалось болтаться на орбите рядом с ней, и другой, куда крупнее, которому вблизи Уэлладея не полагалось быть вообще. Внезапно корабль тряхнуло от прямого попадания. Шаханна оставалась в сознании ровно столько, что успела нажать на кнопку системы аварийного спасения на подлокотнике.

Одис уперся ластом в тупую морду детеныша кита и оттолкнул его.

– Не до нежностей сейчас, мелюзга! – рявкнул он.

От толчка малыш кувыркнулся и заработал плавниками, отплывая назад. Киты любили, когда с ними разговаривали – точнее, орали на них, – хотя вряд ли понимали что-то, кроме интонации. Впрочем, некоторые промысловики отрицали даже это.

– Почти готово, закончили, – ободряюще проревел Одис, обращаясь к огромному существу, чьи щитовидные железы он как раз «доил».

Стрелка индикатора на длинноносом всасывающем насосе достигла красной зоны, и тут Одис, проявив ловкость, которой от него никто не ждал, отсоединил трубки и запечатал колбу. Он закрыл отверстие в теле кита и несмываемым маркером поставил дату «дойки» прямо над металлической втулкой. Старые даты давно выцвели, но новая краска будет светиться ровно три месяца – срок, за который взрослый кит накопит в щитовидке новую порцию жизненно необходимого радиоактивного йода.

Одис нажал кнопку зума на пульте дрона, затем размашисто начертал регистрационный номер кита рядом со светящейся датой на колбе и поднял её повыше, чтобы дрон зафиксировал запись. Покончив с формальностью, он поскреб самку по эластичной верхней губе там, где чешуя была содрана. С кем же она сцепилась? Ну, по крайней мере, рана уже затянулась.

Детеныш снова попытался оттереть рыбобот Одиса от морды матери. Хмыкнув, Одис вскарабкался по брюшному плавнику лодки на спину и, пригнувшись, нырнул в люк. Спустившись, он спрятал драгоценную колбу с радиоактивным йодом в ячейку, защищенную химопеной.

Вернувшись на нос бота, Одис нахмурился, увидев, как стадо китов начинает рассеиваться и уходить прочь. Он был в море с раннего утра, выслеживая их, и потратил добрый час, чтобы осторожно внедриться в стадо, прежде чем решился на забор. Сначала он ласково похлопал по мордам тех гигантов, которых знал по шрамам так же хорошо, как по регистрационным кодам. Двое шарахнулись от него с таким диким видом, что Одис забеспокоился – уж не доили ли это стадо те треклятые пираты. Когда же ему наконец удалось приблизиться к старой, покрытой голубыми шрамами самке и сделать пробный забор, он решил, что во всем виновато их «чувство погоды» – именно оно делало их такими пугливыми.

– Между этими чертовыми штормами и распроклятыми пиратами… – проворчал Одис себе под нос, щурясь на темнеющий горизонт. С такими темпами лавочку здесь скоро прикроют.

Он нахмурился Где еще он найдет мир, который будет ему так по душе? Дело, столь подходящее для него – человека, рожденного и выросшего на планете с высокой гравитацией? И существ, достаточно огромных, чтобы не страдать от его непомерной силищи?

Довольный собой, он нажал на рычаг открытия внешней панели и начал передавать сигнал в направлении Лопатки – чтобы получить сводку погоды.

Приборы были закреплены на шесте, который при включении освещения напоминал разноцветную рождественскую елку. Сейчас они были включены и фиксировали различные местные показатели погоды. Но когда он попытался связаться с Оккером, смотрителем гавани, находившимся на наблюдательной вышке в Глазу лагуны, сигнал захрипел от помех. Значит, восточный шторм всё-таки накрыл их. Даже с целой сетью метеорологических спутников нельзя быть уверенным в прогнозе погоды на Уэлладее.

Одис прокрутил запись на случай, если Оккер выходил на связь, пока он «доил» кита. Слушая унылый рапорт о приближающемся сверхзвуковом шторме, он невольно присвистнул. Всем судам предписывалось вернуться к Лопатке на крейсерской глубине и занять позиции у кромки шельфа до особого распоряжения – хотя местная непогода над самой Лопаткой пока казалась лишь обычным шквалом. Предупреждение повторилось дважды, обрастая зловещими подробностями о скорости ветра, предполагаемом направлении смещения и длительности бури.

Одис хмыкнул. Он так и видел физиономию Оккера, вынужденного в сотый раз повторять эту галиматью. Должно быть, Таллав, этот никчемный Планетный Администратор, так и стоял у него над душой. При известной доле терпения Одис мог понять, почему Таллав так никчемен. Этот кроткий человек не подходил для такой ветреной и бурной планеты, как Уэлладей, даже если бы все шло своим чередом. Но Таллав оказался в затруднительном положении. Кто-то вовсю грабил основной источник богатства Уэлладея, и вот уже несколько месяцев киты не приносили никакой ощутимой прибыли. Итог: за поставки платить нечем, кредитные линии заморожены. Из-за грабежей, учиняемых пиратами, и различных стихийных бедствий в рабочем состоянии оставались только три рыбобота. Запросы от законных получателей бесценного радиоактивного йода превратились в требования: «Срочно! Высший приоритет». Серая фага была эндемична, а временами принимала масштабы эпидемии. Единственная специфическая вакцина – разведенная суспензия радиоактивного йода. Вдобавок к риску выдоить досуха тех немногих китов, которых еще удавалось найти, промысловики Уэлладея были скованы нехваткой исправных судов.

Двух лучших промысловиков, Одиса и Мурва – новичка, отрабатывающего долговой контракт, – отправили на поиски, чтобы добыть достаточно ценного вещества для хотя бы одной критически необходимой партии. Поэтому все, что Одис и Мурв могли надоить сегодня, имело решающее значение. На миг Одис пожалел, что они не могут накинуть премию за риск, но цена на йод была установлена официальными лицами Федерации, которые, очевидно, были слишком заняты другими кризисами, чтобы обращать внимание на неоднократные просьбы Уэлладея расследовать случаи пиратства.