Чтение онлайн

— Зачем ты вернулся к нам сейчас? Ты покинул Легион, взял собственный флот, чтобы отправиться на поиски чего?.. Ответов?

— Ты искал меня, не так ли? — Тифон сделал шаг вперёд, задавая встречный вопрос. — И время пришло, мой лорд. Настало время Гвардии Смерти объединиться вновь. Решающий день уже не за горами, и мы должны быть готовы.

Раздражение Мортариона усилилось. У него не хватало терпения на тех, кто говорил намеками, и он не приветствовал это среди своих командиров. — Говори прямо или не говори вообще, — потребовал он. — Зачем ты вернулся?

— Я получил ответы, — кивнул Тифон. — И не вернулся бы без приказа.

— Какого приказа? — Примарх посмотрел на него.

Тифон кивнул и осклабился, понизив голос до шепота:

— Магистр войны зовёт нас присоединиться к величайшей битве, мой лорд. Вторжение на Терру скоро начнётся.

Тифон почувствовал, как чёрная земля под его ногами загрохотала, он наблюдал своими желтушными глазами за разрушением Цитадели. Печальное падение великой конструкции напомнило ему об умирающем человеке, который постепенно разрушается изнутри, ожидая, когда земля примет его.

Терраформирующие заряды, оставленные отрядами тактической поддержки легиона, детонировали в определённой последовательности, уничтожая несущие конструкции, поддерживавшие цитадель в течение тысяч лет. Башня погрузилась в клубящееся облако из тяжёлой пыли, исчезая в её толстом покрывале и навеки погружаясь в магматическое подземное озеро. Столбы тёмного пепла и обжигающего пара, выпущенного в воздух, были не более чем последним исчезающим надгробным памятником правителям Иникса.

Мрачный ветер донёс до Тифона звук двигателей где–то вдалеке. Подняв глаза, он заметил металлические стрелы Грозовых Птиц, которые уносились прочь, прежде чем исчезнуть в низких грязных облаках. Мортарион отправил поисковые команды на последний облёт поверхности планеты, чтобы убедиться в уничтожении всего живого. Тифон же чувствовал своей нечистой кровью, что на этой планете не осталось никакой жизни, кроме сил XIV Легиона. Каждый город, каждое поселение теперь представляло собой кучу выброшенных, оставленных разлагаться трупов.

«Идеальный сад смерти, который даст рождение чему–то новому», — сказал он себе. Тифон повернул кисть, рассеянно изучая рисунок пластин на своей ладони и пальцах. Крошечное пятнышко появилось из сустава — он проводил взглядом чёрно–серебряную муху с маслянистым телом, расправившую свои крылья и улетевшую прочь.

Позади него тяжёлые сапоги захрустели по чёрному песку, он развернулся, слегка поклонившись приближающемуся примарху. Мортарион пренебрежительно и раздраженно махнул рукой:

— Спокойно. Не кланяйся и не пресмыкайся.

Теперь, когда на нём не было капюшона, его измождённое лицо было привычной неподвижной и хмурой гримасой:

— Я ищу правды, а не почтения.

Тифон знал, что Саван Смерти стоит на разрешенном расстоянии в сорок девять шагов где–то на возвышении базальтовых дюн. Мортарион, наверное, приказал держаться подальше, чтобы сохранить в тайне то, о чём они собирались говорить.

— Многое изменилось с тех пор, как мы расстались, брат, — Тифон осмелился начать разговор со своим лордом неформально, прекрасно зная, что это вызовет воспоминания об их совместном прошлом. — Я говорю с тобой откровенно и честно: когда Магистр войны объявил о своем восстании, я не был уверен в том, какой путь мне следует избрать.

Он увидел, как Мортарион вопросительно поднял бровь, и прервал мысли примарха прежде, чем тот облёк их в слова:

— Я имею в виду мой собственный путь, — Тифон ударил кулаком по грудной пластине, над местом, где у него находилось сердце. — Я откололся от легиона, потому что мне нужно было побыть одному для трезвости мыслей.

Краем глаза Тифон заметил знакомое ему чёрно–серебряное мерцание крыльев насекомых, и на самых низких звуковых частотах он уловил жужжание невидимых мух. Хоть его примарх и не обращал на них внимание, они всё–таки по–своему успокаивали Тифона. Он сдерживал улыбку. Ему так хотелось поделиться с Мортарионом, так о многом рассказать.

«Я был прав с самого начала. Я обещал тебе. Я был прав».

Слишком рано было начинать разговор. И он понимал, вглядываясь в лицо своего примарха: время ещё не пришло. Однако этот момент был настолько близок, ближе, чем когда–либо. Понимание придёт, когда наступит время. Ничто не помешает этому случиться. Взгляд Мортариона внезапно метнулся вверх, словно он увидел что–то скрытое от всех остальных наблюдателей. Его зрачки сузились.

«Чувствует ли он это?» — Тифон спросил сам себя. «Слышит ли? Грядут перемены…»

Возможно, примарх ощутил это, даже если не мог выразить. Тифон чуял запах психической энергии в воздухе вокруг примарха, след, оставленный намеренным контактом с варпом. Несмотря на всю ненависть Мортариона к Имматериуму и силам, живущим в его глубинах, он охотно подвергал себя воздействию тех самых сил. Тифон разговаривал с болтливыми чудовищами–проводниками в призрачных коридорах варпа, слышал, как они говорили о том, что Жнец бросил вызов собственному отвращению, дабы утолить свою жажду знаний. Кровавые методы Гора Луперкаля изменили на своём пути всё от мала до велика. Первый капитан не переставал гадать, осмелился бы примарх когда–нибудь побродить по мелководью Бесформенных Морей, если бы его брат не разрушил непоколебимую веру легионов столь грубым образом.

Мортарион был на грани, готов к тому, что его проведут через край, даже если не до конца это осознавал. Тифон знал о судьбоносном разговоре примарха с Лерментой — старухой–богомолом, подобранной Гвардией Смерти на Тераталионе, так же, как и о его успехе в привязке демонической сущности к телу хвастуна Игнатия Грульгора. Последнее было скорее вызовом, который мало кто мог принять с таким скудным опытом, но всё же примарх справился с этой задачей, имея самые скромные знания о колдовстве в целом. Учитывая непостоянство и злобный характер Губительных Сил, Калас должен был задаться вопросом: не облегчили ли они путь для захвата Грульгора намерено, как акт против ненависти Мортариона к ним?

«Чем больше он их ненавидит, чем слаще будет обращение», — подумал Тифон, но тут же вспомнил, что путь к падению примарха был иным. Он должен был использовать Пожирателя Жизни на этом жалком шаре пыли. Применить идеальное оружие. Легионер Несущих слово дал обещание, но лицо его при этом выражало глубокое разочарование. Эреб сказал Тифону, что он вернется в свой Легион и найдет их готовыми принять Истину. Готовыми испить чашу нового пути до дна. Но Мортарион был упрям и непреклонен во всём, и как всегда, он пытался сопротивляться неизбежному.