Погружение
Шрифт:
Век живи, век учись – банальная мудрость говорит, что знание ассортимента супермаркетов для дачников автоматически не сделает из тебя практикующего агронома.
Женщины принесли очередную порцию чая. В доме есть оладьи, Элеонора Викторовна с утра напекла. Однако вкусную закуску на стол не подали, вряд ли визитёр будет есть чужую пищу. Её же исправить надо… Правильно сделали, нет никакого желания получить отказуху во время и без того скользкого и нервного разговора.
Что же, вопрос предельно ясен. Жизни тут нам не будет. Рыбы в Енисее, конечно, хватит на всех, а вот с набегающими зайцами, да и с утками, плавающими возле берега, можно будет попрощаться. Лось больше не появится на расстоянии выстрела, а глухарь уйдёт поглубже – на ближних к посёлку подступах тайга опустеет.
– Мы, не подумайте худого, – люди божьи, а не волки серые, никто вас изгонять не собирается! – Глядя на опущенные головы большинства, Осип торопливо попытался смягчить ситуацию.
– Да ладно тебе, Осип, всё понятно. – Злость прошла, и я мог говорить совершенно спокойно и даже с радостью, способной удивить человека, не понимающего, в чём суть нашей проблемы. Разве в староверах дело…
Ты хотел хор-рошего пинка под задницу, товарищ Исаев? Теперь постарайся перевести обретённую энергию в правильное русло.
– Никак вы числом приросли! – прищурился дед. – Скажи, Осип, много ли людей в общине выжило? Переболели или не заразились?
Староста Озёрного усмехнулся.
– Тебе что за печаль, Геннадий Фёдорович? Сколько Господь определил, столько и есть. Не обижайтесь, мужики, но это закрытая информация. – Он взглянул на часы. Я тоже: четверть пятого.
– Понятненько, – легко согласился Петляков. – Только не говори мне, что в Озёрном народу стало больше, чем было.
– Нет, конечно, зачем обманывать лишний раз, и нас побила дьявольская болезнь, – неохотно признал Каргополов.
Ага, делать предположение об успешном изоляционизме староверов рано…
– Тогда зачем вам такой урожай? – тут же уцепился хитрый старик.
– Менять будем! – с вызовом заявил Осип. – Или продавать, если кто-нибудь изобретёт деньги заново. А лучше бы и не изобретал, от этих бесовских бумажек лишь зло и беда. Опять появятся банкиры-кровопийцы… И всё повторится.
– Далеко смотрите! Не рано ли? – Я не стал скрывать сомнений.
– Совсем не рано. Жизнь идёт своим чередом, скоро люди успокоятся, образумятся, умные встанут общинами, какими-никакими… А мы тут и кузню поставим, сырья хватит на долгие годы. Пользу надо приносить, помогать ослабленным. Глядишь, и ещё кто встанет на путь истинной веры.
Я отхлебнул горячего и достал трубку. Смотри-смотри косым взглядом, понимай, что тут свои обычаи, а мы пока в своём монастыре.
– Когда заходить собираетесь?
Мне показалось, что Осип чуть вздрогнул? Задумался староста, что-то прикидывает, видать, грядущие проблемы спокойно жить не дают. Вот только они решение уже приняли, и, вынужден признать, решение абсолютно верное.
– Через два дня, – тихо ответил он. – Остальное вам решать.
– А мы уже запланировали! – произнёс я, одновременно удивляясь неожиданности своего решения. – Послезавтра уйдём.
Наши смотрели на меня во все глаза. На их лицах промелькнула тень сомнения, однако никто не проронил ни слова. И дед, и женщины поняли, что сомнительная лафа безделья закономерно кончилась, и теперь у крошечной общины речных странников начнётся новая, гораздо более интересная жизнь, хорошо бы, не в кавычках…
Без лишних эмоций и комментариев Каргополов дежурно уточнил:
– И чем заниматься собираетесь?
– Хех! Тебе отзеркалить про закрытую информацию? – весело огрызнулся я. – Мы секретов на пустом месте не делаем. Планируем заняться торговлей, доставкой заказов. В общем, будем ставить на реке новую логистику.
Именно теперь, когда отступать стало больше некуда, я почувствовал уверенность в себе и даже жажду действий. Посмотрел на наших. Лица-то посветлели!
– Даже сейчас можем кое-что предложить на обмен. – Начинать так начинать!
Визитёр покряхтел, поёрзал, мышцы, видать, затекли за время переговоров.
– У нас всё есть, вроде бы… А что вы можете предложить? – не выдержал всё-таки, поинтересовался. Чувствую, всё у староверов получится. Недаром говорят, что ребята они цепкие и предприимчивые.
Я выждал паузу и предложил:
– Мука. Пшеничная, алтайская высшего сорта. В мешках, свежая. Гречуха, говоришь? Это, конечно, хорошо, да только настоящий русский хлеб пшеницы требует, не так ли? А тут её не вырастишь, даже теплицы не спасут.
– Это интересно! – возбудился Осип. – Много ли её у вас?
– Тебе-то что за печаль, Осип Никитич? – с наслаждением отомстил дед. – Сколько Господь послал, столько и есть.
Каргополов открыто засмеялся.
– Да вы барыги!
– Сейчас все выжившие либо барыжить начнут, по мере необходимости, либо станут первобытными людьми.
– Забыл ты кое-что, есть ещё душегубцы, – серьезно напомнил Каргополов. – Хорошо, Алексей, говори, что ты хочешь взамен? Не скрою, пшеничная мука нам очень нужна… Раньше-то в магазинах покупали.
Я не стал долго размышлять, требуемое давно придумано. У нас многое имеется, но есть и дефицит.
– Нужны патроны мосинские, 7,62x54, чем больше, тем лучше. Хоть экспансивные, хоть оболоченные. Ствол ведь не отдашь нарезной, даже если лишний имеется, я угадал? Ну вот… И свежее мясо: говядина и свинина. Молочка тоже. Уговаривать не стану, сам понимаешь, пшеничную муку мы всегда с выгодой пристроим.
Он нахмурился и потёр загорелую шею, прикидывая свои возможности. Хорошо, когда один человек может принимать оперативные решения, а не собирать по каждому поводу громаду. Вот и мы как-нибудь без майданов обойдёмся.
– Патроны… Штук двести дать могу.
Запасливые вы ребята, я смотрю!
– С мясом, сметаной и творогом проблем не будет, поголовье позволяет. Мы же и бродячих насобирали по лесу, успели, пока косолапые не оприходовали…
Вот, оказывается, куда скотинка местная подевалась! Могли и с других деревень привести коров, брошенных людьми вольно или невольно.