Чтение онлайн

Американец покачал головой.

– Пока еще до этого не дошло. У нас нет никаких доказательств – только россказни какой-то малайки, которая говорит, что кто-то ей сказал, что видел голубую «тойоту». Не так ли? Кроме того, Сингапур – одна из немногих стран в Юго-Восточной Азии, где американец может ходить по улицам, не опасаясь, что ему плюнут в лицо. Поэтому мы должны быть очень осторожны. Я пошлю сегодня вечером секретный доклад в госдепартамент. Но надо найти этого чертова Лима. Во что бы то ни стало. А пока посмотрим, что нам известно о Народном банке.

Он открыл картонную папку.

– "Московский Народный Банк. Пять лет находится на Шентон-вэй. В настоящее время строит семнадцатиэтажное здание на Робинсон-роуд. Филиал советского Государственного банка. Руководитель – некий Николай Кулбак. Пятьдесят три года. Пять лет провел в Лондоне. Имеет репутацию превосходного финансиста. С 1958 по 1960 год учился на двухгодичных финансовых курсах КГБ в Ленинграде. Не пьет. Рост – метр восемьдесят, вес – восемьдесят девять килограммов. Живет в советском посольском комплексе на Ниссам-роуд. Очень хорошо говорит по-английски и по-малайски, немного по-китайски. Его коллеги из других банков, действующих в Сингапуре, находят его приятным человеком. Осторожен и осмотрителен..." Самое интересное я оставил под конец: у него есть голубая «Тойота-2000».

Двое мужчин посмотрели друг на друга. Разумеется, автомобиль – еще не доказательство. И все же...

Джон Кэнон продолжал листать папку.

– "В прошлом году оборот Народного банка составил 600 миллионов долларов. Это ставит его на второе место после «Фёрст Нешнл Бэнк», но перед сингапурским отделением «Бэнк оф Америка».

Американец продолжал листать папку.

– Итак. «Номер два в Народном банке – Амос Вунг. Китайско-голландский метис. 47 лет. Учился в Джакарте и Куала-Лумпуре. Шесть лет работал в Куала-Лумпуре в отделениях гонконгского и шанхайского банков. Затем в сингапурском отделении „Бэнк оф Америка“. Специалист по недвижимости. Три года назад стал человеком номер два в Московском Народном банке. Женат. Трое детей. Живет на Лермит-роуд. Каких-либо явных пороков за ним не числится. Никаких политических симпатий не проявляет. Никаких скандалов с ним не случалось. В „Бэнк оф Америка“ его считали одним из лучших представителей „компрадорских“ слоев, которые когда-либо здесь работали. Принял сингапурское гражданство пять лет назад».

Джон Кэнон положил папку на стол и привычным жестом запустил пальцы в свою седоватую шевелюру.

– Я думаю, нужно кое-что предпринять, не дожидаясь Лима.

Он нажал кнопку внутреннего телефона.

– Гарри, принесите мне папку РЕДВУД. [2]

Через полминуты темноволосый молодой человек в очках, с заостренным, как у хорька, носом, похожий на хиппи, вошел в кабинет с папкой под мышкой. Джон Кэнон представил его Малко:

– Гарри Нэш. Принц Малко Линге.

Те пожали друг другу руки. Джон Кэнон сразу же перешел к делу.

– Гарри, у нас есть электронное наблюдение за банком «поповых»?

Молодой человек отрицательно покачал головой.

– Нет, сэр. Единственная вещь, которая у нас есть, это палатка с напитками напротив советского посольства... Там сидит одна девушка, которой мы платим. Я изучал возможность начинить бутылки с кока-колой... Но это еще не готово.

– А как обстоит дело с прямым проникновением? Гарри Нэш потер подбородок.

– Не блестяще. Кое-кто в низших звеньях Аэрофлота. Шаэр, одни в консульстве. Полгода назад мы предложили полмиллиона долларов одному офицеру КГБ, чтобы он перешел на Запад. Но его перевели в другое место.

– Я хотел бы, чтобы за этим чертовым банком было установлено наблюдение, – приказал Джон Кэнон. – Если бы можно было перехватывать их сообщения в Москву...

Гарри Нэш возвел глаза к небу.

– А вы не хотите также прямой линии с Кремлем?

Джон Кэнон отпустил его с усталой улыбкой. Малко сказал:

– Завтра у меня встреча с Линдой. Она утверждает, что скоро будет знать, где находится Лим. Она требует взамен свои 40 тысяч долларов и защиты...

– Что касается защиты, – сказал американец, – то лучше бы ей на нее не рассчитывать. А деньги дайте ей только в том случае, если это будет наверняка. Но надо дождаться понедельника. Сейчас у меня в сейфе нет такой суммы.

Это означало ждать еще более суток. Малко встал. Больше всего на свете ему хотелось сейчас выспаться. Но ему не давала покоя мысль о связи Лима и русских.

Он притормозил машину, проезжая мимо огромного комплекса советского посольства. Этот странный ансамбль возвышался на Ниссам-роуд, длинной улице, которая тянулась от Орчард-роуд на север, застроенная посольствами и роскошными частными особняками. Советское посольство походило на большой таз, на дне которого располагались бассейн и сад. На одной стороне поднималось четырехэтажное собственно посольское здание, а на другой находилось несколько вилл для советских служащих и их семей. Ни один из работников посольства не жил в городе.

Малко прибавил газу. Пока было выяснено немного. Вчерашние похороны Маргарет были сплошным разочарованием. Шофер красного грузовика погиб в столкновении. Сингапурская полиция пришла к выводу, что произошел просто несчастный случай из-за отказа тормозов. Малко не видел ни Сани, ни Фила Скотта. «Санди стройтс тайм» опубликовала фотографию, изображавшую полицейского инспектора отдела по борьбе с тайными обществами, который со смехом задирал юбку какой-то девице, чтобы проверить, есть ли на ней незаконная «бабочка» – тайный знак банды Линды.

К загадкам дела Лима добавлялось вмешательство тех, кого Малко считал маоистами, – тех, кто спас его из гроба. Они продолжали оставаться в тени. Но со всей очевидностью они были заинтересованы в том, чтобы тайна Лима выплыла на свет... Оставалось только пожелать, чтобы операция, предпринимаемая сингапурским отделением ЦРУ в отношении советского банка, принесла результаты. Но Малко был настроен скорее скептически. Подобного рода наблюдения подчас занимали недели и месяцы, прежде чем дать какие-либо результаты. Он мог бы пригласить в Сингапур Александру. Ибо «Компания» придавала теперь истории с Лимом первостепенное значение.