Чтение онлайн

Еще одно покушение. И если бы я не думал в тот момент о попытках убить себя, если бы не сигарета, которую я привык тушить дома только в пепельнице, если бы не мое падение на пол и дурацкое желание остаться на нем спать, я бы сейчас видел уже предсмертные сны - греы с того света.

Я ещё долго стоял на балконе, продрог, но даже этому радовался, потому как это тоже напоминало мне, что я живу: лишь мертвым ни холодно, ни жарко... а очень покойно.

Еще успеем.

Когда же квартира достаточно проветрилась, я приподнял матрас и нашел пустую пластмассовую капсулу с клапаном, открывающимся от легкого усилия, которое и было совершено тяжестью моего тела. Ядовитый газ вышел, и я был бы обречен, если бы... Возможно, везение, не оставлявшее меня доселе, все ещё со мной - ангел хранитель мой зорко следит за своим подопечным.

Однако ничем иным, как чистой случайностью, исключительной удачей, нельзя было объяснить мое спасение.

Капсулу я спрятал в полиэтиленовый мешок, тщательно завязал, чтобы прекратить доступ воздуха, и отнес пакет на балкон. Когда же квартира окончательно проветрилась, и посторонних запахов я больше не смог различать, я улегся в кровать и теперь уснул по-настоящему. То есть, естественным сном.

ГЛАВА 24

ЗВОНОК НЕИЗВЕСТНОГО

На следующий день я проснулся в восьмом часу и сразу позвонил Тарасову. Он так и не ложился в эту ночь, и по его усталому голосу я сразу понял, что хороший вестей нет. Это само по себе было печальное известие, меня впрочем, не удивившее. Чутье заранее подсказывало мне, что все гладко не могло завершиться.

К зданию РУБОП я подъехал через двадцать минут, но ещё не успел дойти до дверей, как оттуда вышел майор Степанов в сопровождении группы верных автоматчиков.

– Ты ко мне?
– спросил Степанов, пожимая мне руку.
– Еще чуть-чуть и мы бы разминулись. Надо проверить один звоночек. Он ухмыльнулся, глядя на меня.

– Это касается похищения родственничков Тарасова.

– Каким образом?

– Только что позвонил неизвестный и сообщил, что похищение организовал... Кто бы ты думал?

– Клин, - сразу предположил я. Не знаю почему, но у меня мгновенно всплыл он.

– Клин? Что за Клин? Ладно, потом, времени нет. Все равно не отгадаешь.

Он торопился. Не отпуская мою руку, повел меня к служебному "Уазу", куда уже сели его "опера".

– Садись в свой "Опель" и дуй за нами. Фрунзенская, 21, квартира сорок семь.

– Прямо в квартиру?
– пошутил я.

– Что? А шутка. Давай, там встретимся.

– Ну а кто?
– спросил я.

– Ладно, скажу. Твой Арбузов, Андрей Леонидович.

– Арбузов?
– остановился я, совершенно ошеломленный.

Майор рассмеялся, довольный эффектом.

– Он, он. Ну так ты едешь?

На Фрунзенскую мы прибыли быстро. Я старался не отставать от их вездепроходимой служебной машины, а сам пытался переварить сообщенную мне новость. Как ни крути, я не мог связать концы, то бишь известные мне факты напрочь отрицали участие Арбузова в преступлении. Или почти отрицали. Или я не желал их учитывать. Но главное - я не мог отыскать мотивы. Нет, не совсем так. Мотивы обнаружить можно, это не сложно. Это даже пустяк. Был бы человек, а мотивы мы найдем. Просто мое личное восприятие Арбузова никак не предполагало обнаружить в нем матерого похитителя. Скоре уж им был этот двоюродный брат Елены Тарасовой, Сергей Терещенко, доставший меня бутылкой по черепу. Хотя какой смысл преступнику светиться после удачно проведенной операции? Чего бы ему понадобилось возвращаться?

Я едва увернулся от шустрой "девятки", подрезавшей мне путь, и стал перестраиваться в левый ряд, чтобы догнать ускользающий "Уаз" майора.

Нет, как ни крути, но Андрей не казался мне способным пойти на преступление.

ГЛАВА 25

АРЕСТ АБХАЗОВА

Когда я вышел из своей машины, майор Степанов сразу обратился ко мне, указывая на припаркованную у тротуара "Вольво".

– Это его машина? Узнаешь?

Я сказал, что первый раз вижу. И даже не знал, что у Андрея есть машина.

– Останешься здесь!
– крикнула майор сержанту водителю.
– Никого не пускай, всех задерживай!

Отдав такое странное приказание, он повел всех за собой в подъезд.

Арбузов был дома. В глазок он мог видеть одного майора Степанова. Все остальные стояли вне сектора обзора глазка. Андрей поинтересовался, кто пришел. Майор объявил, что пришла милиция. Андрей открыл дверь на цепочке и потребовал документы. Я выступил вперед, он узнал меня, удивился, но молча открыл дверь. Майор заявил, что у него есть постановление на обыск и молча предъявил бумагу. Арбузов читал и у него медленно поднимались брови.. Потом взглянул на меня и пожал плечами.

– Я тут ни при чем, - сказал я.
– Сам только что узнал.

– Но почему?

– Сходи к соседям, найди одного понятого, - сказал майор парню в штатском.

– Гражданин Быков, вы не откажитесь быть понятым?
– официально спросил меня Степановя, и я не смог отказаться.

– Не хотите ли пройти с нами к своей машине?
– сказал майор Степанов.

Андрей был в майке. Он надел сорочку и стал медленно, тщательно застегивать пуговицы. Вошел парень в штатском и привел соседа. Мужик лет сорока пяти с любопытством осматривался. Поздоровался с Андреем, но не стал ни о чем спрашивать. Андрей надел пиджак и, выпустив всех, запер за собой дверь так же неторопливо, как только что застегивал пуговицы.

Мы спустились вниз. Сержант сообщил, что ничего подозрительного не наблюдалось. Майор официальным тоном попросила Арбузова открыть машину "Вольво", номер мм 243 м. Тот, пожав плечами, открыл. Майор предложила Арбузову добровольно сдать спрятанные вещественные доказательства. Андрей в который раз пожал плечами, и тогда майор сам достал из под сиденья сумку, которую я немедленно узнал. Это была та сумка, которую я вчера оставил у канализационного люка. Андрей сделал шаг вперед.

– Что это?

– Это ваша сумка?
– в свою очередь спросил майор.

– Конечно, нет. Впервые вижу.

– Понятые, прошу приблизиться и быть свидетелями, - позвал нас с соседом майор Степанов.
– Я при вас открываю сумку.

Он открыл сумку, заглянул внутрь и двумя пальцами за ствол глушителя осторожно достал пистолет. Это был пистолет-пулемет "Скорпион".

– Все видели?
– спросил он и опустил оружие в полиэтиленовый пакет. Затем вынул из сумки три запечатанные пачки долларов. Больше в сумке ничего не было.