Похищенная
Шрифт:
– Эй… Ножки, я смотрю, тоже не могут на меня не запрыгнуть. Так быстро передумала, ммммм?
– Чтоб ты горел в аду, Ален Северов.
– Даже не представляешь. Какой пожар мы с тобой устроим. Когда выспишься.
Черт!
Он беззастенчиво зарывается носом в мои волосы.
А я дышать не могу от этой близости.
От того, как дышит мне прямо в затылок. Как чуть прикусывает волосы, тянет на себя и отпускает.
Как, черт возьми, вжимается сзади в мое тело, по-собственнически обхватив бедро.
Его член упирается прямо между полушариями попы.
Настойчиво. Мощно. Чувствую, кажется, каждую вену, которая жадно пульсирует на нем.
Как будто прямо сейчас готов протаранить.
Но при этом не тронет. Будет просто спать.
– Чтоб тебя варили черти в самом жарком котле смолы, - шепчу больше сама себе.
Кажется, он и правда спит. А мне ничего не остается, как просто замереть и стараться не пошевельнуться. Мало ли. Одно движение, и, кажется, я окажусь нанизанной на его огромный член.
Кажется, я не засну. Потому что сейчас мне больше всего хочется провалиться подальше от его жаркого тела, сводящего с ума. От ненавистных губ, что прожигают во мне дыры.
Но, как ни странно, почти тут же проваливаюсь в сон.
Глава 30
Ал.
Твою мать!
Ее дерзость сводит с ума, распаляя еще больше.
Блядь. Как же вкусно будет ее слизывать. Превращать эту страсть в нечто совсем иное.
Настоящая.
Такая искренняя. Такая огненная, моя детка.
Моя?
Даже сам не понял, как начал так называть.
Хотя. Разве она может быть еще чьей-то? Ну уж нет! По крайней мере, пока я сам не наиграюсь.
Одуренная.
Что бы ни говорила, а меня ведет. Даже от того, как яростно и ядовито выплескивает в меня свои дерзкие слова.
О, да, детка.
Проклинай. Будешь проклинать. Будешь так яростно проклинать, содрогаясь подо мной. Сжимая мой член своими упругими стеночками. Заходясь в бешеном оргазме.
Не слышу, что говорит.
Один туман. И глаза ее. Такие одуренные. И губы.
Накрываю, впитывая всю ее. Всю страсть и эмоции.
Хочу. Хочу как можно скорее услышать каждое из твоих проклятий!
Но… Черт!
Как током лупит по яйцам, когда замечаю поползшую из дерзких глаз слезинку.
Это пиздец.
Откуда?
Она ведь уже почти застонала под моими губами. Ответила!
Распахнула сочные губы. Сама поддалась.
И я же чувствую.
Слышу ее изменившийся запах.
Душу готов поставить на то, что детка уже мокрая.
Сосок под моей рукой так напряжен, что без всяких слов стонет, выпрашивая новые прикосновения. Заострился так, что порезаться можно.
И эта дрожь…
Легкой рябью, по всему ее невозможному телу.
Она вибрирует внутри. Вся. Я чувствую. Я, блядь, как будто уже в ней. Ощущая каждую грань.
Женщина.
Она ведь инструмент.
Она все дает прочувствовать. Гудит, как натянутая струна. Готовая взорвать своим охрененным звучанием. И я уже слышу, как она готова зазвенеть.
Так что за на хер?
Впрочем, ей просто надо смириться. Не каждый день девчонку воруют и увозят хрен знает куда.
Надо просто переспать с этой мыслью.
А наутро все поймет. Перестанет дергаться. Станет как шелковая.
Укладываюсь рядом, мгновенно отпуская.
Не сплю.
Слушаю дыхание. Перебираю волосы рукой.
Даже в них плещется страсть. Даже волосы ее, черные, как смоль, густые, лупят меня током. Искрятся, переливаются в темноте. Как океан. Как она сама. Такая дикая. Необузданная. Настоящая.
Страстная и терпкая.
Да.
Утро все изменит.
И тогда…
Кажется, нас с этой малышкой ждут чертовски насыщенные дни и ночи!
Только вот самому успокоится ни хрена не получается.
Телом ощущаю каждый ее толчок, хоть и скрючилась максимально.
Внутри отдается.
Глажу крутое бедро, что белизной кожи отсвечивает. Будто перламутром играет.
С такой не уснуть.
Всю ночь стояк бешенный. Но не трогаю. Пусть чуть придет в себя.
Только в волосы зарываюсь все сильнее. И запах ее в легкие втягиваю. Будто пропитаться им насквозь хочу. До ломоты в зубах. До скрежета.
* * *
– Алиса. Ты уже не спишь. Хватит притворяться.
Даже не трогаю. Не бросаю на спину, подминая под себя. Хоть и безумно хочется.
Только провожу легонько по волосам, чувствуя, как ее тело откликается. Как дрожит легкой волной. Струна. Еще чуть-чуть, и натянулась бы до острого звучания. Пронзительного изгиба. Стона, который накроет и меня волной в десять баллов.
Эта накроет. Я знаю.
Сжимаю челюсти. Еле сдерживаюсь, чтоб не начать утро так, как и должно быть.
Вбиваясь в нее на скорости.
Впрочем. Надеюсь, сон расставил в ее очаровательной головке все на свои места.
Скольжу рукой по бедру вверх. Осторожно. Медленно. Невыносимо медленно.
Под пальцами ее кожа покрывается мурашками. И это пиздец, как волнует. Распаляет.
– Пришла в себя?
Накрываю ее грудь ладонью.
Дергается.
Но сосок твердеет, стоит лишь немного его придавить между пальцами. Почти неощутимо. Блядь. Какая же отзывчивая! Чистая страсть, а не женщина!