Похищенная
Шрифт:
И без мыслей. Без логики и пояснений. Я просто приехал за ней.
Чтобы взять с собой. Чтобы она была рядом.
И если была в этом хотя бы одна-единственная мысль, то да. Я. Не могу. Ее. Потерять.
Прижимаюсь к горячему, до одури разгоряченному под моими руками телу.
– Блядь, кошка, – хрипло вырывается само из сжатых зубов.
Никогда.
Никогда я не чувствовал такой дикой страсти.
Такого голода по женщине.
И не в том дело, что остался неудовлетворен.
Нет.
Мне хочется вжиматься.
Пожирать ее. Снова с нова.
Эти искусанные губы, изнеможденные от ласк. Снова накрывать своими губами. Пожирать ее . Выпивать. Каждый вдох.
Впиваться в расплавленную кожу. В это тело, что будто воск сейчас под моим. И кажется, что я реально просто впечатываюсь в нее. Врезаюсь, а она сама оставляет на мне какие-то бешенные вмятины.
Глава 58
Медленно, так медленно, что даже стону, запрокинув голову, провожу по животу вниз. Она дрожит. Мать его , как же она дрожит под моими руками!
– Gata, – вырывается с хрипом из горла, когда осторожно раздвигаю складки и резко опускаю пальцы внутрь.
Блядь.
Она тут же окликается.
Дрожью внутри. Такой, что ошпаривает меня на хрен. Оставляет без кожи.
Судорожно сжимает мой палец до одури дрожащими стенками и снова извивается в оргазме.
А я смотрю.
Жадно. Как голодный. Как повернутый на первой в жизни женщине смотрю, как она кончает под моими руками.
И жру. Жру каждый укус ее губ. Ее закатившиеся глаза, что резко распахиваются и тут же закрываются снова.
Я жру каждую черточку на ее лице. Перекошенном, искаженным оргазмом, и, блядь, это самое прекрасное, что я видел в жизни.
– Я. Не могу. Тебя. Потерять, – шепчу в ее губы, слизывая с них капли ее дикой страсти. Вт такой. Даже во сне.
И блядь.
Ее хочется баюкать.
Подхватить на руки, как ребенка и расчесывать пальцами длинные вьющиеся волосы.
Зацеловывать губы. Теперь успокаивая. Нежно. Хочется что-то шептать и видеть, как она улыбается. Стирать пальцами ее горящий румянец со щек. Стирать и снова рисовать его на ее лице новой и новой страстью.
И оставить здесь. Спрятать на хрен от всего мира. От всех.
Чтобы никто даже взглядом единственным, поганым не проскользил по моей девочке. Потому что. Потому что она моя!
* * *
Хмурюсь, понимая, что даже не заметил, как провалился в сон.
Со мной еще ни разу. Никогда такого не бывало.
Не при моей жизни. Я привык спать одним глазом. Всегда контролируя свой сон. И каждый шорох вокруг.
Но ведьма. Дикая, сумасшедшая, ненормальная во всех смыслах ведьма меня таки заколдовала.
Вырубила.
И, блядь.
Как же сладостно мне просыпаться, прижимая к себе ее все еще разгоряченное тело!
– Ал?
А глаза дикой кошки уже распахнуты. И смотрят на меня.
Прямо, блядь, внутрь. Прямо под ребра.
– Что, gata?
Зарываюсь лицом в ее волосы.
Этот одуренный аромат. Блядь, он прошибает меня насквозь.
– Ты сказал. Вчера. Что не мог меня потерять.
– Сказал правду, – скольжу по ее телу руками вниз. Снова вдыхаю, чувствуя, что остановиться сейчас будет трудно. Пиздец. Впервые готов забить на все и не отрываться от девчонки!
– И это значит… Я представляю все же ценность в обмене твоей сестры? Или ты настолько хочешь отомстить, что даже готов был вчера рисковать своей жизнью?
– Жизнь создана, чтобы ею рисковать, нет?
Ухмыляюсь, прикусывая мочку ее уха.
– Иначе она станет такой мучительно скучной, что мы просто заснем, как рыбы. С открытыми глазами. И даже не почувствуем, что на самом деле давно сдохли.
Переворачиваю на спину.
Жадно всматриваюсь в глаза.
Все тот же блеск. Но теперь расслабленный. А все равно. Пробирает насквозь.
Все тот же румянец. Только за ночь он стал еще ярче, еще сильнее. И губы. Яркие. Спелой вишней.
Черт!
Ведьма.
Только жрать и жрать.
– Но ты , надеюсь, сделала выводы, кошка. Если я что-то сказал, это не обсуждается. И не нарушается. Ты поняла?
– Поняла, Ал.
И правда поняла.
Дикая девчонка вдруг съеживается под моими руками.
Становится маленькой. Растерянной. Испуганной девочкой, которая натерпелась вчера страху.
Такой… Такой, как еще ни разу ее не видел.
– Да, малышка. В мире много грязи и опасностей, – зачем-то шепчу, снова тянусь к ее губам. Просто трусь о них, но тут же откидываюсь назад, как ошпаренный.
Потому что в ее сумасшедших черных глазах слишком яркой вспышкой вдруг зажигается страх.
– Тебе плохо?
Осторожно провожу рукой по щеке.
Ее хочется расслабить. Успокоить. Баюкать.
– Ты могла вчера простудиться, хоть я и отогрел тебя в горячей ванной. Или… Алиса. Вчера… Вчера тебе кажется не было больно, но…
Блядь. Нас вчера обоих просто накрыло. На бешенном адреналине. Таком, от которого можно не ощущать вообще на хрен ничего.
Даже меня сорвало.
Ядовитые гадюки этого острова и защита и проклятье.
Из-за них сюда никто не подумает заявиться. А я обычно не переступаю ту черту, за которой они обитают. Давно научился сосуществовать с разными тварями этого места.
Но она. Она вчера пережила слишком много. Слишком много для такой хрупкой и нежной девочки. Пусть даже и с темпераментом дикой пантеры.