Чтение онлайн

Что я должна была ответить? Да, сэр? Черта с два. Дело было не в моем эго – хотя, может быть, и в моем эго тоже. Дело было в том, что Комсток никогда не ценил откровенные поцелуи в задницу. По крайней мере, делал вид, что не ценит. Для него важно было другое.

Оставить след.

Так что я обнажила горло.

– Я впервые в роли руководителя, – произнесла я, глядя на его руки, а не в лицо. – Я не могу все испортить. Это все, что меня волнует. Если признание, которое вы получите за раскрытие вашего дела, поможет мне с моим, то так и быть. – Я откашлялась. – Я услышала ваши слова левым ухом и отвечаю вам раньше, чем они добрались до правого.

Его голос был низким и опасным.

– Это на тебя не похоже.

– Смерть Барта меня изменила.

Тогда я всей душой ненавидела Комстока за то, что он вынудил меня произнести вслух самое правдивое, что я знала. Но при мысли о тех трех маленьких девочках в лесу я постаралась сохранить нейтральное выражение лица.

– Ваше дело – разбираться с убийством. Моя задача – предоставить вам любую информацию, которая поможет вам отправиться в восьмидесятый год. Чтобы сказать вам об этом лично, я сюда и пришла. Ну так что, новый старт? – Я наклонилась вперед и протянула руку. Какое-то время Комсток смотрел на нее, а потом вновь повернулся к компьютеру.

– Рад, что мы поняли друг друга. Закрой за собой дверь.

Я провела кончиками пальцев по ладони, всем сердцем желая сбить эти бифокальные очки с его обрюзгшего серого лица, и повернулась к двери. Он пробормотал мне в спину:

– Ты всегда была здесь чужой.

В глазах у меня защипало. Он озвучил мой худший страх. Оказывается, все это время я себя обманывала. Для меня имело значение, что люди обо мне думают. Очень большое значение. Я не вписалась ни в ферму Фрэнка, ни сюда.

Моя рука сама захлопнула дверь, а ноги понесли меня прочь отсюда. Я хотела выйти на улицу, но зачем-то поплелась к стене с фотографиями, не обращая внимания на то, какая вокруг внезапно воцарилась тишина. Я не могла поднять глаз, потому что если бы посмотрела на кого-то, слова Комстока воплотились бы, стали бы четким прописанным фактом. Ты всегда была здесь чужой.

Но если бы я постаралась не думать о них и не видеть правды, отраженной в глазах людей, которых я считала коллегами, если не друзьями, тогда я, может быть, смогла бы забыть о том, что он сказал.

На стене висели фотографии детективов по расследованию убийств, прославивших, а порой ославивших родной участок. Двенадцать на восемнадцать сантиметров, выстроены в хронологическом порядке. Моя торчала где-то справа, и если ее не сняли, то, наверное, что-нибудь подрисовали. Я не стала уточнять, что именно. Я застыла перед черно-белым фото Барта.

Он пришел сюда юным круглощеким ангелом. «Это фото времен темных веков, детка, его сделал один хороший динозавр», – отвечал он в ответ на мои шутки по поводу густых и пышных волос, зачесанных назад, блестящих серых глаз и широкой улыбки.

Когда Барт был жив, он помогал мне нести бремя моей обостренной интуиции. Мои случайные «предчувствия», или, как он их называл, искры прозрения, узнав о которых, большинство офицеров позвонили бы в отдел внутренних дел, Барт принимал как факт, и мои осознанные сновидения, прикрытые его формальными методами, помогали нам двигаться вперед.

Первое, что мы с ним вместе расследовали – дело об избиении до смерти женщины и троих ее детей. Я вновь и вновь видела, как мать, яростно крича, пытается защитить своих малышей, и ее руки окровавлены. И однажды ночью увидела не только сцену убийства, но и самого убийцу, выбрасывающего монтировку, ставшую орудием преступления, с моста Третьей авеню. Он явно надеялся, что она по Миссисипи доплывет до Мексиканского залива, но этого не произошло. Мы уже прочесали окрестности в поисках орудия убийства, но когда я рассказала Барту о своем сне, он отдал приказ повторить это еще раз, начав с места преступления и двигаясь дальше до моста. Монтировка была найдена, и на ней сохранились довольно приличные отпечатки. Это позволило нам найти преступника в системе, а работа отдела довершила все остальное.

Потом был серийный насильник, терроризировавший район Лонгфелло в Миннеаполисе. Однажды утром я проснулась, видя его лицо так же четко, как свое собственное в зеркале. Это самое лицо украшало рекламный щит юридической фирмы «Коэло, Шнайдер и Кэлхун» в центре города. Я рассказала об этом Барту, а он, руководствуясь правилами, собрал достаточно доказательств, чтобы оправдать взятие образца ДНК, и вскоре идентифицировал адвоката как преступника.

Последняя информация, которой я поделилась с Бартом, помогла нам установить имя женщины, тело которой было обнаружено лыжником в парке Теодора Вирта. Я тоже увидела его во сне. Стоматологические записи это подтвердили.

Барт никогда не задавал вопросов, когда я сообщала ему очередное предчувствие, выданное за догадку. Он просто хмурил лоб, задумывался и вел расследование, тягучее, как патока, медленное и совершенно искреннее. Мы работали как хорошо отлаженный механизм.

А потом его не стало, и меня выгнали из полицейского управления. Оказывается, другим офицерам не хватало невозмутимости Барта. Мои догадки вызывали у них беспокойство, и поскольку мой напарник уже не мог меня защитить, ничто не мешало им говорить о том, что они чувствуют по отношению ко мне.

Глядя на старую фотографию Барта, я ощущала такую же боль, как если бы меня ударили топором в шею.

Наконец я вынула из заднего кармана телефон, включила камеру.

Потому что как бы сильно я ни скучала по Барту, я пришла к этой стене не для того, чтобы рассматривать его фотографию.

Любой, кто сейчас увидел бы меня, любой стукач, который мог бы нашептать обо мне Комстоку, понял бы только, что я страдаю над фото погибшего напарника, как девчонка, которой разбили сердце. Чтобы усилить впечатление, я сделала вид, будто утираю слезу.

И сфотографировала снимок рядом с фото Барта. На нем был Дэйв Комсток образца восьмидесятого года, вскоре после того, как исчезли Похищенные.

В тот год он патрулировал город.

Его фотографии того времени явно отсутствовали во Всемирной паутине. Я решила, что одна из них может мне пригодиться, и это была вторая причина, по которой я решила заглянуть в родной участок. Детектив по расследованию убийств с таким стажем, как у Комстока, не стал бы без причины перемещать улики.

Я собиралась выяснить, в чем дело.