Чтение онлайн

– Я кричу «Давай!», потому что именно так в большинстве случаев кричат стрелки, находящиеся на боевой позиции, – объяснял Коллинз, – но механизм действует и при любом другом резком выкрике. Смотрите еще раз... Давай!

Диск со свистом пролетел над их головами. Коллинз мягко, но достаточно быстро вскинул ружье и выстрелил. Диск разлетелся на множество мелких темных кусочков. Он опустил ружье и вынул стреляную гильзу.

– О'кей! Майкл, теперь твоя очередь. Помни, ты должен плавно поворачивать корпус, и не целься, стреляй перед самой «птицей». Она летит со скоростью тридцать миль в час. Прими стойку, наклонись немного вперед...

– Фак! – выругался Рорк.

Из машинки вылетел диск. Рорк поднял ружье, выстрелил и... промахнулся.

– Мазила, – с ухмылкой проговорил Коллинз. – Ну и поделом тебе.

– Согласен, мазила, – ответил расстроенный Рорк. – Попробую еще раз. Между прочим, майор, ты должен рассказать нам более подробно об этом деле. Иначе будет несправедливо. Пострелять в тарелки, конечно, хорошая забава, но она нам ничего не дает.

– Я сказал вам все, что мог. Детали вы узнаете, когда мы получим команду выступать.

Четверг, 25 марта

Как обычно, Кромер проснулся рано. Его жизнь состояла из очень ограниченного числа удовольствий; еще меньше у него было контактов с людьми. Семейные отношения, никогда не вызывавшие в нем чувства страстного увлечения, отошли на задний план и превратились в своеобразное удовлетворение немногих потребностей – ухоженный дом, где можно было пышно принята важных и нужных гостей, вкусная пища.

Настоящий мир представлял для него Сити. И он страстно хотел, чтобы это было именно так, поскольку уже в течение многих лет был полон амбиций, удовлетворить которые мог только в рамках Сити, – неуемного желания обладать неограниченной властью, дополненного чувством осознания осуществленной им блестящей личной карьеры.

Он не был доволен своим профессиональным статусом. Благодарность к дому Ротшильдов, которая была второй натурой его деда и отца, полностью в нем угасла. Теперь он чувствовал только одни рамки, которые сдерживали его свободу, а необходимость ежемесячно давать отчет о своей деятельности на встречах партнеров вызывала у него внутреннюю злобу. В свое время отец не уставал повторять, что благодаря именно такому строгому контролю «Банк Кромера» сохранил свою стабильность.

Но сэру Чарльзу это не нравилось. Он хотел полной независимости, хотел иметь свой собственный банк, который когда-то был у его деда. Если он хочет выделиться в самостоятельный банк, ему нужно будет сохранить своих нынешних клиентов и приобрести новых. Чтобы добиться этого, необходимо продемонстрировать непреклонность, даже безжалостность и полную преданность в том, что касается интересов его клиентов.

Может быть, именно сейчас ему предоставлялась уникальная возможность, чтобы подтвердить это. Потеря вкладов Селассие означала бы не просто финансовый удар по его банку и банкам коллег, но и выставляла его в неприглядном виде, прежде всего как ненадежного финансового политика. Какое из государств Африки и Ближнего Востока после такого будет доверять ему, считать, что с помощью его банка их богатства, будь это нефть или драгоценные металлы, принесут им прибыль? Случись такое с состоянием Селассие, можно было бы утверждать, что достаточно малейшего намека на потенциальные трудности, политические или другие, чтобы он уступил, и в результате этого клиенты банка были бы лишены своих вкладов. И, наоборот, если всем станет известно, что, несмотря на значительное давление, он проявил волю и сохранил владельцу его деньги, авторитет Кромера получит новое подтверждение.

Итак, амбиции существенным образом определяли характер его действий. Другим обстоятельством, не менее важным в данный момент, был необычный, словно у заядлого карточного игрока, трепет, даже нервная дрожь, овладевавшие им все больше и больше, по мере того как развивались события в этом странном деле. Он признался самому себе, что в течение последних двадцати лет, пожалуй, впервые ощутил подобное волнение.

Помимо бизнеса, у него практически не было других интересов. Даже постоянной любовницы у него, как это ни странно, никогда не было. Много лет назад, когда он купил собственный дом, он понял, что может теперь позволить себе случайные сексуальные связи, но сейчас желание встретиться с женщиной практически исчезло. Не женщин любил он больше всего в жизни. Золото! Он многое знал о золоте и мог говорить о нем с необыкновенной страстью.

В этом отношении Кромер был не одинок, ибо тяга к золоту охватила большую часть человечества. Вместе с тем соблазн, который оно всегда вызывало, казался совершенно нелогичным; как странно, выкопать металл из земли, чтобы тут же снова похоронить его в каком-нибудь банке. И тем не менее благодаря своей редкости оно оставалось признаком власти и благосостояния, символом ума и совершенства и последним бастионом, препятствующим разорению.

На самом деле добыча золота настолько трудоемка, настолько велики затраты и человеческие жертвы, что в течение всей истории золота было произведено всего 100 000 тонн, причем 80 процентов – в этом веке. Золото так тяжело удельно, что все его мировые запасы: слитки в банках и у торговцев, подносы и чаши древних скифов, украшения ацтеков, монеты-динары, риалы, дублоны, доллары, левы, франки, песо, дукаты и все остальные, известные дилерам, всего 776 типов, свадебные кольца, медали – все это переплавленное вместе составило бы куб со стороной всего лишь 60 футов [12] , иными словами, по объему равный зданию среднего размера.

В данный момент некоторая часть этого золота, а вместе с ним власть, благополучие, традиции и даже простое очарование, вызываемое самим видом металла, – все это подвергалось риску.

Кромер, в коричневом шелковом халате и кожаных домашних туфлях, приготовил себе кофе и быстро пролистал «Таймс». Затем побрился, надел каждодневный костюм и в самом начале девятого сел за рабочий стол, чтобы составить список дел на этот день.

Необходимо было максимально ясно изложить в документе финансовые аспекты предстоящей сделки, поскольку его копия будет передана Юфру и, следовательно, попадет в руки правителей в Аддис-Абебе – существенное звено в создании доверия, которым он хотел окружить всю операцию. Затем он должен позвонить Купфербаху в его квартиру в Цюрихе и попросить выяснить возможности использования швейцарского посольства. Это он должен сделать немедленно. Во второй половине дня звонок Лоджу в Гринвич в штате Коннектикут. Своим коллегам он сообщит, что все идет нормально, и предупредит о направленном им телексе, предлагающем провести полный учет всех вкладов императора. Данные должны быть быстро переправлены ему в Лондон.

Затем Коллинз и двое других. Надо обеспечить их пребывание в Лондоне, подготовить фиктивные документы, передать наличные, а также проинформировать их и выслушать их собственные идеи.

Он поднялся из-за стола и собирался уходить, когда раздался телефонный звонок. Это был Коллинз.

В отеле недалеко от Портлэнд Плерейс, в номере на четвертом этаже, выходящем окнами на «Лэнгхэм-отель», находились четверо. Кромер пододвинул бутылку виски в направлении Рорка и Халлорана, сидящих на диванчике с противоположной стороны стола. На обоих были одеты темные, с высоким горлом, почти одинаковые свитера и по этой причине их можно было принять за людей в униформе. Кромер сидел в кресле. С левой стороны от него в другом кресле устроился Коллинз. На нем были твидовые брюки и вельветовая куртка. На одной из кроватей лежало несколько плащей.

– Пожалуйста, джентльмены, прошу без церемоний наливать себе, – произнес приветливым тоном Кромер. – И извините меня за столь анонимный прием.

Он обвел рукой гостиничный номер и продолжал.

– Надеюсь, что совсем скоро мы будем работать в тесном контакте, если все будет идти так, как надо. До тех пор, пока мы не будем полностью уверены в этом, я предпочитаю отделить свою личную жизнь и служебную деятельность от этого дела в той мере, насколько это возможно. Уверен, что вы понимаете меня. Поскольку необходимо, чтобы вы уже сейчас, в самом начале нашего мероприятия, не теряли времени, позвольте проинформировать вас о некоторых деталях дела, которые я могу сообщить на данный момент. Меня зовут Чарльз Кромер, и я являюсь старым другом Дикки.