Похититель душ 2
Шрифт:
Я не дура, и понимаю, к чему все идет. Минора зачем-то специально «подлатала» мои раны… но для чего именно?
«Хлыст не убьет тебя, Иса. Ты, может быть, не знаешь, но я могу мучать тебя веками, вспарывая твою кожу и заживляя, чтобы снова приступить к экзекуции. Бесконечная агония, ты обезумеешь от боли. Хочешь этого, одала?» – память озаряют слова Кэлона, прозвучавшие в голове так четко и ясно, что я обернулась, но не обнаружила там того, кого до сих пор ищет мое сердце.
Мне показалось… будто он стоит за моей спиной. Словно он совсем близко.
Возможно, в этом и состоит план Миноры. Дарить надежду и забирать обратно. Исцелять и истязать вечность. До тех пор, пока я не предам народ Элиоса и не соглашусь отдать ей силу, которой она уничтожит всех, кто на меня рассчитывает.
Но сейчас я не хочу об этом думать. Удивительно, но я чуть ли не бегу по темным коридорам, предвкушая купание в горячей ванне. Вода не смоет той грязи, что оставили прикосновения жрицы и ее псов. Но напомнит мне о простых радостях, которые даны только свободному человеку.
Псы приводят меня в незнакомое мне крыло Обители. Большая часть пространства погружена в полумрак, а та, что озаряется светом напоминает мне обстановку Европейского храма, построенного в средние века. Остроконечные арки под высокими потолками заставляют меня почувствовать себя чертовски маленькой, по сравнению с величием замка. Я бы могла назвать это место мрачно красивым, если бы не запах смерти, парящий в воздухе, проникающий в легкие с каждым вдохом. На стенах нет ни капли крови. Но ступая босыми ногами по мягкому ковру, я не могу избавиться от чувства, что иду по трупам и жертвам жрицы.
Как же я хочу выбраться из этого проклятого замка, ставшим для меня тесным замурованным склепом, из которого нет выхода. Только смерть.
– Мы будем следить за вами, – предупреждает меня Август, освобождая мои руки. Коротко киваю, осознавая, что уже никого не удивлю своим обнаженным телом. Приятного в моей наготе сейчас мало, но, когда я вижу купальню, почти до краев наполненную водой, весь воздух покидает мои легкие.
На дрожащих от бессилия ногах, я опускаюсь в воду по лестнице, и уже через пару мгновений, оказываюсь по пояс в чистой воде и пене, и медленно начинаю омывать свои руки, предплечья, грудь. Грязь сходит с меня комками, меняя цвет воды, оставляя на ней кроваво-черные разводы.
Блаженство.
Но это только иллюзия. Исполнение последнего желания, перед казнью. Последний глоток воздуха. У Миноры есть план, и у меня нет сомнений в том, что я следую его правилам. Мне остается только гадать о том, что эта мразь для меня приготовила.
– Нам приказали ухаживать за вами, – не замечаю, как в купальню врываются одалы, когда я выхожу из воды. Не хочу думать о том, что большая часть из них ублажала Кэлона…
Я не чувствую себя чистой. Но по крайней мере моя кожа больше не покрыта слоем грязи, и я больше не чувствую запаха крови и своих загнивающих ран.
– Что? Нет. Не нужно, – напрягаюсь я, делая шаг назад, глядя на трех девушек с рыжими волосами, которых невозможно отличить друг от друга.
– Ты так уверена? – рычит за моей спиной Август, собирая мои волосы в хвост, и оттягивая их назад. – Делай, что тебе говорят, и не рыпайся. Наслаждайся моментом благосклонности Амадеи.
– Хорошо, – сжав зубы, бросаю я, и встаю перед зеркалом, по-прежнему стараясь не смотреть на свое исхудавшее тело. Я выгляжу лучше, чем в прошлый раз. Но это слабое утешение…
Следующий час я терплю прикосновения одал, порхающих вокруг меня. Они наносят пахнущие травами крема на мои раны, старательно втирают их в кожу. Лично мне все это напоминает процесс упаковывания «подарка», да только кому он будет предназначен? Что меня ждет на этот раз? Грейм… это имя не дает мне покоя, а ощущение того, что мы с ним знакомы ближе, чем я думаю, и вовсе не покидает ни на секунду.
Одна из одал берет меня за руку, чтобы втереть в запястья заживляющий крем. Мой взгляд скользит по свежему красному следу, оставленному на предплечье. На вид, ему не больше двух дней.
Как это возможно…
Пытаясь унять разбушевавшееся беспокойство в груди и утихомирить гул сердца, я погружаюсь в свои воспоминания, пытаясь собрать недостающие кусочки огромного пазла, под названием «моя жизнь».
– Мы отведем вас на праздник, – поясняет Август, вновь сцепляя руки за моей спиной.
– Что, боитесь, что сожгу вашу хозяйку? – язвлю я, с радостью отмечая, что волшебные мази одал сработали, и, несмотря на красноту в районе запястий, боль исчезла.
– Рей, ты слышал это? А пленница то с огоньком, – дергая наручники, рычит Август, намеренно причиняя мне боль.
– Жду не дождусь, когда смогу поразвлечься с этой мышкой, – ухмыляется второй пес, так напоминающий мне Дага, что аж тошнота к горлу подкатывает.
– Зубы сломаете, – бросаю я, и, не обращая на их гогочущий хохот внимания, следую вперед. Огромные двери в конце одного из помпезных коридоров в готическом стиле распахиваются передо мной, так, будто я важная гостья, но это снова иллюзия. Мои руки зажаты за спиной, а легкое платье из голубого шелка, струящегося по обнаженной коже, делает меня «главным блюдом» этого вечера.
О Боже. Нет.
Стоит мне сделать только один шаг вперед, и оторвать взгляд от пола, как все внутри меня леденеет, даже сердце останавливается от парализующего ужаса. Мне хочется бежать из этого места, которое Минора обозвала «праздником». Мне хочется назад, в свою тесную темницу, где нет ни капли света. Пусть грязной, голой, израненной, лишь бы не находиться здесь.
Это не пир смерти, а маскарад похоти.
Отступаю на шаг назад, но верные псы жрицы намеренно грубо толкают меня вперед. Кулаки, прикованные к вспотевшей пояснице, сжимаются от отчаяния, бессилия и страха, проникшего в мою душу. Шум в ушах не заглушает ритмичных ударов абсолютно голых тел друг о друга, хриплых и диких стонов, что издают мужчины и женщины, заполняющие пространство огромного, светлого зала с высокими колоннами, с потолка которого свисают огромные балдахины от потолка до пола, расшитые золотыми рунами. Но вся эта красота меркнет на фоне предстающего передо мной уродства и грехопадения. Я никогда не видела столько обнаженных мужчин, и еще больше женщин, бесстыдно предающихся страсти, сразу двум, трем, и более мужчинам. Я не могу на это смотреть, и замираю на месте, онемев, и задыхаясь от ужаса, но псы продолжают вести меня вперед.