Чтение онлайн

Чем ближе мы подплываем к столице, тем сильнее тревога терзает меня, пока у меня не появляется такое чувство, словно я проглотила улей, полный пчел. У меня не будет случая поговорить с Брэмом один на один, если я не создам такой случай сама. Нас никогда не оставляют наедине. Когда-то я полагала, что мы будем проводить время только вдвоем. Тогда мне было неловко думать, как я заведу с ним этот разговор. Теперь же, когда я представляю себе, что мне придется заговорить на эту тему в присутствии других, мне вообще хочется броситься за борт и погрузиться на дно Шарда.

Я нахожу его на следующий вечер, когда он заканчивает ужин в обществе одного из Костоломов. Они оба откидываются на спинки своих стульев и непринужденно закладывают руки за голову. Когда я приближаюсь к ним, смех замирает, и я чувствую, что я здесь лишняя.

Я вытираю свои ладони о юбку, чтобы стереть с них выступивший пот.

– Я могу поговорить с тобой минутку? – спрашиваю я. И перевожу взгляд на другого Костолома. – Наедине.

– Само собой, – встав, отвечает Брэм.

Его сотрапезник поднимает брови и бросает на нас обоих многозначительный взгляд, от которого у меня вспыхивают щеки.

Я хватаю Брэма за руку и оттаскиваю его туда, где нас точно не сможет услышать Костолом.

– Саския, в чем дело? У тебя все в порядке?

Я сую руку в карман своего плаща и сжимаю сращенную кость моей бабули. Мне была невыносима мысль о том, чтобы оставить ее, и сейчас я держусь за нее, словно за спасательный трос.

– На другом моем пути мы с тобой были сопряжены. – Эти слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю себя остановить. Нет, не это я собиралась ему сказать – во всяком случае, не совсем. Мое и без того покрасневшее лицо заливается еще более жаркой краской, и мне хочется провалиться под палубу и исчезнуть.

Глаза Брэма широко раскрываются, затем он начинает смеяться. Звук его смеха обжигает меня, словно удар от пощечины.

– Что тут смешного?

– Просто это – ты и я – такое сопряжение кажется мне… невероятным.

Я невольно обхватываю пальцами метку любви на моем левом запястье – она такая же яркая, как в тот день, когда появилась впервые.

– Да, в общем… – запинаясь, бормочу я.

– В общем что? – В его голосе по-прежнему звучит смех. – Зачем ты мне это говоришь?

Теперь, когда я увидела его реакцию, мне хочется задать себе тот же вопрос. Наверное, какая-та часть меня надеялась, что его чувства созвучны моим – что он тоже ощущает непонятную близость ко мне, близость, которую он не может себе объяснить. Острое желание быть вместе, природа которого ему не ясна. Но это нелепо. Это не настоящие мои чувства. Не в этой жизни.

Я смотрю на воду, сверкающую в мягком свете заходящего солнца, и пытаюсь привести свои мысли в порядок. Затем опять поворачиваюсь к Брэму:

– Я просто хотела, чтобы ты знал – в какой-то другой реальности, в другой версии нашей жизни я была тебе небезразлична. В ней ты бы не хотел, чтобы мне причинили вред.

– Я и в этой реальности не хочу, чтобы тебе причинили вред, – говорит он. – Между нами были свои заморочки, но я же не чудовище.

– Я знаю, но ты видел кое-что такое, что могло бы навлечь на меня неприятности. Что могло бы запятнать доброе имя моей матушки.

Я все еще ясно помню, какое потрясение отобразилось на его лице, когда он увидел мое гадание на сращенной кости моей бабушки после того, как погибла моя мать.

«Но ты же не обучена гаданию на костях, – сказал он, когда я приготовилась уколоть свой палец, чтобы в чашу капнула кровь. – Или обучена?»

Я обучена в достаточной мере.

Ворот моего плаща вдруг начинает казаться мне слишком тугим, и я рывком растягиваю его.

– Я просто хочу быть уверена, что ты не выдашь меня.

Веселье вдруг исчезает с его лица, на миг сменившись чем-то мрачным. Но это выражение уходит так быстро, что мне кажется, что, возможно, мне это померещилось.

– Разумеется, я тебя не выдам.

Я не знаю, можно ли ему верить. Эйми посоветовала верить моему чутью. Но что, если это самое чутье не ощущает разницы между этой реальностью и любой другой?

Он легко касается моего плеча.

– Я никому ничего не скажу. Ты можешь мне доверять.

В моей памяти возникает образ Деклана. Я снова вижу его смеющиеся ярко-зеленые глаза, снова вижу, как порозовели его бледные щеки, когда мы впервые поцеловались.

– Когда я доверилась парню в прошлый раз, он помог Лэтаму убить мою мать.

Я отворачиваюсь и вижу нескольких Костоломов, с любопытством поглядывающих то на Брэма, то на меня.

Сзади меня Брэм начинает что-то говорить, но тут к нам подходит матрос, неся в руках спутавшуюся рыболовную сеть.

– Ты не мог бы мне с ней подсобить? – спрашивает он.

– Само собой. – Брэм спешит к матросу, позабыв то, что собирался сказать. Наш корабль прибывает в столицу поздно ночью. Гавань освещена полной луной и желтым светом масляных фонарей, стоящих на причале. Вокруг тихо, если не считать пронзительных криков управляемых Хранителями птиц, что летают над нашими головами.

Замок Слоновой Кости блестит в отдалении, словно бриллиант, лежащий на синем бархате ночного неба.

На берегу нас встречает Нора.

– Саския, – говорит она, взяв меня за руки, – как же я рада, что ты благополучно прибыла к нам сюда. – Ее серебристые волосы, уложенные в узел на затылке, блестят в свете луны.

– Право же, не было необходимости посылать за мной столько людей.

Она натянуто улыбается:

– Уверяю тебя, такая необходимость была.

Меня пронизывает холод, и я плотнее запахиваюсь в плащ. Похоже, поиски Лэтама, которые организовал Верховный Совет, не дают результата.

Взгляд Норы скользит по плывшим вместе со мной Костоломам и останавливается на Брэме, который стоит на несколько шагов ближе остальных.

– Мне бы хотелось поговорить с Саскией наедине. Идите к себе. Наверняка вы очень устали.