Чтение онлайн

Даморна счастливо улыбнулась. Если бы Джемми увидел ее сейчас, то наверняка немедленно потащил бы под венец! Но никакого Джемми нету, он остался в Бизли Холле. Да и в любом случае их свадьба была невозможна — сквайр!.. Впрочем, жалеть — не о чем. Даморна чувствовала, что за последние двадцать четыре часа она круто изменилась. Никто бы в ней не узнал теперь скромной дочери скромного фермера. Она — уже почти леди!

Внезапно, без всякого предупреждения, без стука, в комнату вошел Квентин. Девушку мгновенно поразили его глаза, ведь, собственно говоря, до сей минуты она не видела их, чему виной были непомерно огромные поля шляпы самозваного лорда. Эти удивительные глаза казались необычайно мудрыми, догадывающимися решительно обо всем на свете, также и о том, что творится в душе девушки. Кроме того, глаза Квентина раздевали ее, Даморну, буквально донага, исследовали белоснежные выпуклости ее груди в пене французских кружев.

Однако, если Квентин и был поражен произошедшей в Даморне переменой, то скрывал свое изумление чрезвычайно умело. Еще раз бегло ощупав взглядом все извивы и припухлости девичьего тельца, он только и нашелся, что насмешливо хмыкнуть.

— Настоящая леди, не правда ли? — сказала Мэлони. — Зря ты не предупредил меня сразу, как только привел ее.

— Но кажется, наша леди прекрасно обходилась без заискивающих взглядов прислуги, да и без самой этой прислуги довольно долгое время, а? Впрочем, впредь мы будем обходиться с нею несколько более почтительно, чем делали это раньше.

— Спасибо, вы очень добры ко мне, — с натугой проговорила Даморна. Чувство благодарности мешалось в ней с обидой: слишком уж язвителен был Квентин.

— Леди Даморна Уэльс, — сказал тот. — Обещаю быть с вами в высшей степени галантным и предупредительным!

Девушка запунцовела и потупилась.

— Миссис Мэлони, — продолжал Квент, — потрудитесь накормить даму приличным завтраком. У нас впереди большая работа, а великие дела, как вы прекрасно знаете, натощак не делаются!

Отдав вышеприведенное распоряжение, Квентин торопливо попрощался с обеими женщинами и, хлопнув дверью, убежал куда-то.

Тщеславие Даморны было неожиданно сильно задето столь внезапным исчезновением благодетеля. Выходит, ему глубоко плевать на то, как она одевается. Жаль, очень жаль, что так. Ей бы хотелось, чтоб Квентин, затаив дыхание, созерцал соединенный с юбкой низкий лиф платья, завязанные бантом сатиновые ленты, изумрудный поясок, дивные рукава, доходящие до локтей и, конечно же, тончайшие белоснежные кружева, коими был оторочен глубокий вырез на груди. Но нет, «лорд» оказался равнодушен ко всем этим прелестям. Жаль, очень жаль…

«Даморна — просто красавица», — думал, растянувшись на диване, Квентин. Но прошлое девушки ему не представлялось особенно радужным. В лучшем случае, она внебрачный ребенок какого-нибудь добропорядочного трудяги. Хуже, если — дочь сквайра, которая предпочла бегство из родных краев нежеланному браку с прескверным женишком, выбранным родителями. В последнем случае Даморну уже наверняка разыскивают, и лучше все-таки отослать ее домой. Нет, нужно во что бы то ни стало оставить девушку при себе. Она пригодится в работе. Понятно, следует всегда быть начеку, но кто не рискует, тот, как известно, не пьет шампанского!..

Наконец-то Даморна появилась в жилище Квентина! Нет, это было не просто жилище, не просто дом. Это были настоящие апартаменты! На окнах висели тяжелые шторы из желтой парчи, на диване и на креслах лежали парчовые же покрывала, отливавшие золотом. Мебель была сработана из какого-то темного дерева, судя по всему, махагона. Но пуще всего Даморну пленил громадный книжный шкаф. Книги стояли в нем длиннейшими рядами, и ни на одном корешке нельзя было приметить пыли: очевидно, Квентин давно приохотился к чтению! Один толстенный фолиант даже лежал открытым на столике у окна.

Девушка так увлеклась изучением окружающей обстановки, что не заметила того, что еще более внимательно ее саму изучают глаза Квентина.

— Выпрями спину, расправь плечи и держи выше подбородок, — внезапно приказал лорд Квент.

Не успев даже моргнуть от удивления, Даморна мгновенно исполнила все то, что ей повелели, но тотчас оправилась и спросила:

— А в чем, собственно, дело? Разве я горбата? Или сутула? Или подбородком продавила себе грудь? Никто раньше не делал мне подобных замечаний.

— Потому что никто не собирался сделать из тебя леди!

Квент с силой запустил пальцы в свою густую шевелюру.

— Черт побери! — воскликнул он, как бы вспомнив о чем-то, — только для того, чтобы выучить тебя говорить правильно, уйдет уйма времени, и тогда сама необходимость в твоей помощи отпадет!

— Но я говорю правильно!

— Для женушки фермера — да! Ты, милочка, станешь переростком раньше, чем отточишь свое произношение, а тогда на тебя уже ни один князь не обратит внимания.

— Князь? — Даморну качнуло. — Ты не говорил, что мне придется встречаться с князьями.

— Но и что не придется — тоже не говорил. Ты что, передумала? Смыться хочешь опять?

— Я… я не знаю. Думаю, что не хочу.

— В таком случае продолжаем беседовать. Квентин бережно приподнял девушке подбородок, который, кстати говоря, принял свое обычное положение. Пальцы лорда были теплые, но само прикосновение — холодно.

— Послушай, Даморна. Не вынуждай меня больше поднимать тебе подбородок. Он такой тяжелый, как будто в него набит свинец всех девичьих кротостей, стыдливостей, робостей и прочей чепухи. Однако ничего подобного, я разумею кротость и стыдливость, нет и в помине у тех людей, с которыми тебе придется встречаться. Совестливы да целомудренны людишки победнее, которые не имеют никакой возможности переменить свою горькую судьбу.

Квент умолк, отчасти довольный тем, сколь эффектно распушил перья своего цинизма перед этой деревенщиной, и подвел девушку к окошку.

— Ну вот, тут посветлее. Так, распрями плечи… Умница. Ах, да у тебя же красивая грудь! Прелестно. А кожа — прямо-таки белей молока. Увидев тебя, многие знатные дамы позеленеют от зависти.

Даморна почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Это нахал рассуждал о ее груди с таким видом, с каким обычно рассуждают о солении рыбы или чистке свинарников. Она была поражена подобным поведением, но не решалась квалифицировать его как непристойное. Даже говоря гадости, Квент оставался вполне ровен и почти безразличен ко всему на свете.