Шрифт:
Paul Aertker. Book 1: Brainwashed
Посвящается Кэтрин, Мэри и Эндрю
Каким бы плохим ни было твое прошлое, тебе бы не хотелось, чтобы его стерли
ЗАПИСНАЯ КНИЖКА НОВОГО СОПРОТИВЛЕНИЯ
Глава 1. Отель, корабль и секрет
Лукас Бенес лежал в спальном мешке на крыше отцовского отеля и видел сны о прошлом, которого не помнил.
Тем утром его разбудил, вытащив из темноты, странный звук. Не открывая глаз, Лукас замер и постарался вслушаться. В отдалении, на автострадах вокруг города, раздавался шелест шин. А где-то совсем рядом несколько раз взрыкнул и затем заглох автомобильный мотор.
Лукас напряг слух и расстегнул спальный мешок.
Мальчик медленно перевернулся, поднялся на одно колено и выглянул за ограждение крыши. Опершись голой грудью на бетонную стену, он поглядел вниз. Тринадцатью этажами ниже в дальней части парковки мигнули и погасли фары. Взгляд Лукаса пробежался по пустым парковочным местам и замер в центре асфальтовой стоянки. Там, оставленная между белых линий, словно обыкновенная машина, стояла тележка для покупок, а в ней лежал младенец – совсем один.
– Что… – пробормотал Лукас.
Он знал, каково это – быть брошенным. Когда Лукасу было два, его мать умерла – спустя всего несколько часов после того, как усыновила его. Поэтому он сделает все возможное, чтобы не дать другому ребенку остаться одному.
К тому же младенцев нельзя бросать без присмотра. И чем быстрее Лукас доберется до ребенка, тем лучше. По лестнице будет слишком долго, да и в отеле его могут задержать.
Быстрее всего было бы спуститься по веревке. Не тратя больше ни секунды, Лукас натянул джинсы, скатал спальный мешок и матрас-пенку и сунул их в короб для пикников.
Странный звук раздался снова.
За баскетбольными кольцами, частично скрытый в тени контейнеров для строительного мусора, стоял темный фургон. Он фыркнул мотором, силясь завестись, и выпустил из выхлопной трубы облачко газа. Лукас прищурился и постарался запомнить регистрационный знак. Номер был запачкан грязью, но мальчик был уверен, что узнал канадские номера.
Одиннадцать из своих тринадцати лет Лукас прожил в отеле «Глобус», и эта парковка стала его задним двором. За это время на его глазах множество ребят постарше попали в спрятанные в некоторых из отцовских отелей убежища Нового Сопротивления. Однако Лукас никогда не видел, как подкидывают ребенка.
И никто не видел.
Внезапно громко хлопнула, закрывшись, раздвижная дверь. Фургон вычихнул порцию черного дыма, заурчал и сорвался с места. Обогнув груды строительного песка, он влетел на парковку. Единственная исправная фара прорезала темноту раннего утра – показалось, что автомобиль несется прямо на младенца. Фургон вильнул, огибая тележку для покупок, протаранил деревянное ограждение и помчал, вихляя, дальше по улице.
Вдали по-прежнему светили знаменитые огни Лас-Вегаса вместе с миниатюрной копией Эйфелевой башни – венец всех странностей в жизни Лукаса.
Он прикинул расстояние до младенца.
Если делать все достаточно быстро, он сможет схватить ребенка и, возможно, избежать наказания за нарушение правила «Запрещается лазать в одиночку». Правилами тренера не смел пренебрегать никто. Тренер Крид, гигант родом из Восточного Техаса, обладал огромными ботинками и шляпой, а также голосом под стать.
Однако в тот момент одинокий младенец в тележке для покупок был для Лукаса важнее какого-то выдуманного правила. Кроме того, тренер Крид, скорее всего, с минуты на минуту явится на утреннюю тренировку по лазанью и в любом случае найдет, к чему придраться. Когда Лукас делал все слишком быстро, тренер говорил: «Лукас! Думай, прежде чем делать». Когда в другой раз Лукас слишком долго думал, прежде чем что-то сделать, тренер рявкал: «Лукас, хватит витать в облаках».
Из ближайшей кухонной вентиляции потянуло запахом бекона, и Лукас понял, что все обитатели отеля вот-вот проснутся. Он кинулся к лазательной секции, открыл пластиковый короб, натянул футболку и ботинки для лазанья и надел поясную обвязку. Затем встал на металлическую платформу и схватился за веревки.
Он спустится на веревке вниз, заберет младенца и с помощью лебедки поднимется вместе с ним обратно на крышу – хотелось бы надеяться, до того, как появится тренер Крид. Мальчик подцепил крюк с мотора лебедки к карабину на своей обвязке и разблокировал храповик.
К отелю подъехали утренние мусоровозы, мусорные баки загрохотали по бетонной площадке. Слыша сигналы, которые мусоровозы подавали, двигаясь задним ходом, Лукас всегда представлял гибель своей матери.
– Сосредоточься, Лукас, – пробормотал он сам себе. – Не думай о той катастрофе.
Тринадцать этажей до земли.
Необходимо собраться. Лукас шагнул спиной вперед за край крыши, уперся ногами в стену и немного повисел, привыкая к обвязке.
Он впервые спускался в одиночку. Во рту пересохло настолько, что мальчик ощущал вкус новой пломбы в одном из зубов. Лукас рассчитал расстояние до парковки.
Пятьдесят два метра. Сто семьдесят футов.
Он напряг бицепсы, обхватил веревку пальцами и переключился в режим свободного падения.
Когда лазаешь, всегда ощущаешь тот миг, когда надежность держащих тебя веревок сменяется свободой спуска. Сердце Лукаса затрепетало, когда он заскользил вдоль стены. Веревка загудела. На седьмом этаже он миновал окно своего номера. Опустившись на землю, Лукас выбрался из обвязки и прикрепил ее к лебедке, которая поднимет его обратно.
Лукас крадучись обошел здание, направляясь к задней парковке. Вот она – тележка для покупок с лежащим внутри младенцем, в точности как он видел ее с крыши. Мальчику в голову полезли мрачные мысли.
А вдруг ребенок не живой? Лукас попытался вспомнить, доводилось ли ему видеть мертвецов раньше. Он никогда не бывал на похоронах, никогда не видел мертвого младенца и совершенно точно не хотел увидеть.
Сердце в груди грохотало.
На цыпочках Лукас двинулся в сторону тележки. Последние фонари на парковке погасли, и единственным источником света осталось утреннее солнце. Мальчик шел по асфальту, старательно перешагивая через белые линии. В тот момент ему требовалась вся возможная удача. Добравшись до тележки, он затаил дыхание и сглотнул.