Чтение онлайн

– Баранов, – буркнула девочка.

– А мы, к нашему стыду, пошли на поводу у своих убийц, сильно облегчив им задачу. И заодно помогая затеряться меж собой, ибо сами начали смахивать на них, переняв чужие повадки… Кстати, – вспомнил Светлан, – недавно я предположил, что Пропащие Души – это естественный финал упырей, в коих обращаются иные люди после смерти. Но, выходит, это были не люди вовсе… ну или не вполне – скажем, наполовину, а то и меньше. Что ж, – кивнул он, – это многое объясняет… во всяком случае, вполне вписывается в чертеж здешнего мироздания.

– Не только здешнего, – бросила Мишка, вдруг проявив патриотизм.

– И как раз из людоедов после смерти проклевываются упыри. А затем, по прошествии лет… вернее сказать, веков… упыри превращаются в Пропащие Души, одержимые истреблением человечества. Забавно, да? Кто громче всех кричал о предательстве, сами оказываются врагами людей.

– А что тут нового? – дернула плечиком ведьма. – Так было испокон.

Поглядев на ее детское лицо, Светлан хмыкнул. Но тему развивать не стал – тем более это могло оказаться ловушкой. С этими малолетками лучше быть начеку.

– А что по этому поводу мыслят эльфы? – спросил он у Лоры.

Но та лишь усмехнулась и ничего не сказала.

– Эльфы мыслят, что люди сами должны до всего додумываться, – ответила за нее Мишка. – Это вон гоблины добрые – делятся дорогим.

– Выходит, среди нас давно уже живут чужие? – заметил богатырь. – А мы-то ждем их из космоса!

– Насчет человечины, – снова вступила ведьма, постукивая пяточками по его груди. – Думаешь, они вправду отказались? Все ж это физиология, а не просто смена витрины, – тут нужна кардинальная переделка. Но когда затрагивается суть…

– А почему, по-твоему, они ели именно людей? – сказал он. – Вон здешний знаток, Крон, вовсе не считает нас вкусными. Значит, что-то выделяет хомо среди прочих… э-э… зверей.

– Пресловутая душа?

– По-видимому. То есть именно это первая цель людоедов, а вовсе не плоть.

– Понятно, что они отбирают жизнесилу, – сказала ведьма. – Но к чему им чужие души?

– Сколько ни заряжайся жизнью, это не сделает вечным, – ответил Светлан. – А бессмертие манит каждого сапиенса.

– И что?

– Вот и представь, что сознание людоеда устроено как ловушка для душ – эдакая клетка, где частицы Бога обречены томиться до скончания времен, лишенные надежды на инкарнацию. Это словно поплавки, помогающие убийце веками удерживаться на плаву, обманывая смерть. Как раз поэтому он не уходит, когда его убивают, а превращается в упыря. Тут и вырывается наружу его истинная суть, прежде проявлявшаяся лишь в полнолуние.

– Ну ты фантаст, – оценила Мишка. – Сам придумал?

– Кстати, в эту систему вписываются и оборотни, – добавил он. – Это те же людоеды, но едва умещающиеся в человечьей шкуре. Вот прежняя суть и прорывается наружу, стоит наступить ночи.

– Берсерки – из того же ряда, – вставила девочка. – Их даже свои боятся.

– Боятся – куда ни шло. А вот когда начинают почитать…

– Так людоеды что, пытаются захватить власть над людьми?

Осклабившись, Крон посмотрел на Мишку едва не с жалостью.

– Пытаются? – переспросил он. – По-твоему, кто вами правит? Другое дело, что стало трудно провести грань. Вы и сами путаетесь – тем пуще не хочется в это вникать сторонним, включая нас. А когда драка, и вовсе не разбираешь, кто волк, помешанный на убийствах, а кто баран, мыслящий чужой головой, – крушишь подряд, покуда не отстанут.

– На себя поглядите! – не стерпела ведьма. – Будто это не ваш Праотец столько старался, чтоб не стихала бойня.

– Но мы-то почитаем Праматерь, – возразил Крон, сдерживая громыхание своего баса. – Все ж хватило ума выбрать.

– Ладно, не о великанах речь, – вмешался богатырь. – Но теория занятная. И многое объясняет. Я-то дивился, откуда в людях столько злобы к сородичам. У других же сапиенсов нет такой тяги к самоистреблению. А сколько за эпоху межвидового сожительства образовалось полукровок!..

– Включая и нас с тобой, да? – спросила Мишка.

– Не исключено. Но в нас этой мерзости меньше половины. Скорей даже не выходит за треть.

– А те, у кого выходит, сперва наломают дров, а после угрызаются – так по-твоему? То есть треть – это критический уровень?

– Или четверть – откуда мне знать? – пожал плечами Светлан. – Но некий порог должен существовать. И чем дальше от него, тем труднее выбор.

– Вах! – вдруг воскликнула девочка. – Ведь это подсказка. Мы-то гадали, в какой кутузке держали тень отца Шарля!..

Богатырь глянул на нее с подозрением: неужто опять стащила мысль? В ответ она ухмыльнулась, бросив:

– Идеи носятся в воздухе… Нет, вы поглядите, как сходится, – зачастила дальше. – Раз беднягу Ги сразу после смерти заточил собственный дружок, неудивительно, что призрак свернул предателю шею, когда смог вырваться на волю. Представляете, как он был зол? Вдобавок Крамм украл у него сына и к жене подбирался. А ныне меж покойниками такая близость!

– Выходит, Крамм – людоед, – не то спросила, не то констатировала Лора.

– Ну да, – энергично кивнула Мишка. – Процентов эдак на семьдесят… с копейками. Они ж не всякий раз на человечину зарятся, да и настоящая душа – редкость. Но если подвернется случай, не упустят добычи. Зато теперь и она не скоро отпустит Крамма. Воздаяние, а как же?

– И многим Ги собирается воздать? На скольких хватит его обиды?

– Меня больше заботит другое, – сказал Светлан. – Если прикинуть, сколько при дворе Луи ошивается людоедов…

– …а у каждого в личной камере кто-то заточен, – подхватила ведьма. – Причем у многих – не по одному. И когда из этих кутузок пачками посыплют призраки…