Чтение онлайн

В общем, мы с Грегом пообедали, и если бы два месяца назад ты сказал, что обед с мистером Вяком – лучшее, что может случиться со мной в Париже, я бы подумала, что ты ненормальный. Но это так. Грег приехал сюда на завод какой-то компании по производству нержавейки. Сам он работает на судостроительном заводе и примерно раз в год ездит в Париж.

Короче, мы пошли в бистро и съели традиционный французский обед: жареный бифштекс, паштет и зеленый салат. Это меню, кажется, не менялось уже лет сто. Мне было очень приятно повидаться со знакомым человеком, поэтому сперва я не обращала внимания на нытье о: плохом обслуживании, погоде, евро, гостиничных матрацах, двадцати баксах в день на Интернет, самолетах, голубях… Мистер Вяк просто не замолкал. Наконец, меня это утомило. Я сказала, что в Париже очень вкусно кормят, на что Грег ответил: «Сплошь транс-жиры». Потом я отметила, как хорошо здесь одеваются, а он сказал: «Это потому, что у них нет собственных домов и не на что тратить деньги. Все живут в съемных квартирах». Знаешь, Роджер, я начала сердиться. А когда официант забрал наши тарелки, прямо взорвалась. Начала кричать на Грега, и все вокруг наверняка подумали, что у нас любовная ссора. Это только меня раззадорило и вот что я ему высказала:

– Да что с тобой творится такое?! Ты под кайфом? Может, пьешь какие-то лекарства и пропустил пару приемов? Почему ты хоть пять минут не посидишь спокойно? Нет, надо разнести кафе в клочья, чтобы всем вокруг стало тут плохо, хотя некоторым тут, может, нравится, или они делают вид, что им нравится. Зачем все обязательно портить?!

Бедному Вяку первый раз в жизни было нечего сказать. Наконец, он промолвил:

– Я не знал, что мои слова так действуют на людей.

Он не врал, точно тебе говорю. Грег просто не догадывался, что окружающим неприятно его слушать.

– Теперь знаешь. Это невыносимо. Сколько у тебя друзей?

– Что?

– Сколько у тебя друзей, я спрашиваю?

– Мне кажется, это не твое…

– Нет, это мое дело! Потому что ты меня разозлил. У тебя вообще нет друзей, верно?

Все стало ясно по его лицу.

– Так и думала. Хоть бы раз спросил себя: почему со мной никто не дружит? У всех есть друзья, Грег. У всех.

– Я думал, мы пришли пообедать.

– Да, но ты сам все испортил своим бесконечным нытьем. Ты похож на рубильную машину: что ни сунь спереди, сзади выйдут одни ошметки.

Тут он отмочил секретный прием тэквондо:

– У тебя ведь тоже нет друзей.

– У меня… у меня… – Я бросила деньги на стол. – У меня куча друзей, и я ухожу, Грег! Кстати, когда ты приходишь к нам в магазин, мы все над тобой смеемся, потому что ты придурок.

Я вылетела из кафе, прежде чем он успел сказать что-нибудь едкое в ответ – а я это заслужила. Мне стало не по себе. Что делать, если у тебя внутри вдруг что-то ломается и ты уже не можешь держать себя в руках? Где грань между особенностями характера и психическими нарушениями? И почему у меня не получается быть нормальной? Почему я – фрик? Я не хочу быть фриком, но всю жизнь стою где-то на грани, а люди вокруг меня мрут, как мухи. Я разбита, сижу в вонючей дыре и буду питаться батончиками «Марс», пока не улечу из этой страны. Даже не верится, что скоро я вернусь домой. Роджер, мне так плохо. Я думала, что стану личным помощником графа Чокулы, что…

Ну все, хватит о плохом, сколько можно! Наверное, я буду дома еще до того, как ты получишь это письмо. Не знаю, что мне потом делать, и знать не хочу. Спасибо, что слушаешь меня, Роджер. Надеюсь, ты уже много написал. Меня ждет худшее Рождество в жизни.

Х

Бетани

Привет, Роджер!

Если мое письмо покажется тебе веселым, так оно и есть – я получила весточку от Бетани! Она сообщила, что скоро едет домой (с плейбоем или без, не сказала, но материнская интуиция подсказывает мне, что все-таки без. Ликуйте!). Она купила в Интернете какой-то странный билет и вылетает из Франкфурта через три дня. Я вовсю готовлюсь к ее возвращению: взяла напрокат стопку DVD (полное собрание фильмов с Джонни Деппом), развесила все гирлянды, какие были в доме (хотя до Рождества еще три недели), и докупила еще пару разновидностей, чтобы создать дух праздника. Запаслась ее любимой едой. Наверняка ты понятия не имеешь, какое у нее любимое лакомство, так что говорю: соленые крекеры с арахисовым маслом, НО сверху она мажет их теплым маргарином. Честно говоря, на вид это похоже на стенку сосуда девяностолетней старухи. Что поделать? Моя любимая дочка возвращается домой, и я сделаю все, чтобы ее порадовать!

Еще раз спасибо за цветы, Роджер.

Желаю тебе, твоей дочке и бывшей жене веселого Рождества. Сейчас я пока еще в ужасном состоянии, но в новом году все будет иначе – у меня такое чувство, что я беременна и через три дня рожу.

С Рождеством!

ДД.

Роджер, ты дома, но не открываешь? Клянусь, я слышала какие-то шорохи за дверью. Не парься. Ты наверняка небрит или неодет. Я бы тоже не открыла. Оставляю тебе еду в духе «Шелкового пруда»: смесь для блинчиков (без живности), яйца, мармелад, масло и буханку хлеба – можно сделать кучу тостов.

ДД.

Как вы уже знаете, к нам вернулась Бетани – на время праздников и на неполный рабочий день. Если до 24 декабря кому-то нужно отпроситься с работы, Бетани сможет вас подменить.

Также имейте в виду, что корзину с CD временно убрали из отдела 12-Юг, чтобы перестелить напольную плитку.

Фахад

P.S. Не забудьте про ежегодное «Маргаритовое безумие» (!!!). На 22 декабря Фрэн забронировала столик в «Кег-энд-Кливер». Буду очень признателен, если все сдадут ей по пять долларов.

Да, я снова в «Скрепках» – без комментариев. Со стороны Пита было очень мило принять меня на работу, особенно учитывая мое спешное увольнение. Но после Европы и ее красот мне трудно привыкнуть к здешнему свету и дурацким товарам. Такое ощущение, что меня посадили в ксерокс. А как тут все одеваются! Точно продавцы газет из бродвейского спектакля.

Роджер, мне очень жаль, что тебя уволили. Только благодаря тебе я терпела «Скрепки». Когда я пришла, все стали наперебой рассказывать историю с «Шелковым прудом». Мне было физически больно это слышать, и я попросила их замолчать. Они ужасные, отвратительные люди, но я и так это знала, поэтому не шибко удивилась. Весь мир такой. Теперь я прихожу на работу и ни с кем не разговариваю. Стараюсь брать много часов и хотя бы частично восстановить свои накопления – на большее моих амбиций не хватает. Но зато я перечитала «Шелковый пруд» и еще больше его полюбила. Надеюсь, ты закончишь книгу. Ты обязан это сделать – нельзя же бросать меня на самом интересном месте.

Я была потрясена, когда увидела стопку федексовых писем, которые ты так и не получил. Шон спросила, зачем я писала тебе из Европы, и я тут же соврала что-то про генеалогическое исследование. На этом расспросы прекратились.

Стало быть, ты не знаешь, что Кайл меня бросил. И про Париж не знаешь, и про Грега. Высылаю тебе все эти письма – почитаешь на досуге о моих душевных терзаниях. Не хочу о них вспоминать.

Что хорошего: Роджер, если мы когда-нибудь встретимся, перед тобой будет новая суперздоровая Бетани. Мама купила мне абонемент в «Мир фитнеса», и я хожу туда два раза в день. Ем только свежие овощи, постное мясо и еще жую резинку, но теперь краду ее куда осторожнее – эти видео стали жутко популярны в Сети. Я смыла всю косметику и теперь похожа на обычную «девчонку из соседнего двора». Может, даже на полную дуру. Или на альпинистку – ну, знаешь, у них вся одежда в карманах, липучках и молниях. Европа выбила из меня гота.

Трудная выдалась неделька. Дело даже не в маме. Разница во времени, спорт, работа… Кстати, тут все знают, что в Европе я облажалась. Вместо веселого «Как съездила?» все говорят только «А… э-э… отлично выглядишь!» и отводят глаза. Наверно, скоро они обо всем забудут – а с другой стороны, черт знает, что понаписал им Кайл. Ох, неужели прошло всего четыре недели? По ощущениям больше года. По ощущениям я теперь совершенно другой человек. Да, европейская магия сработала, но… не таким человеком я хотела стать.