Чтение онлайн

Вот что значит слава! У страха глаза велики, и наши противники подсознательно уверены в своем неизбежном проигрыше. Недаром замеченная кем-то бригантина немедленно превратилась во фрегат.

Так какого черта я боюсь, если они нас боятся?

– Тихо! Вроде кто-то гребет!

Вояки, а может, ополченцы, привстали, вглядываясь в тесную морскую гладь.

И тогда я решился. Силуэты противника отчетливо вырисовывались на фоне костра. Я как можно тщательнее прицелился и выстрелил. Один из стражников вскрикнул и послушно упал. Я немедленно выстрелил еще раз, промазал, однако это уже не играло особой роли.

Дозорные мгновенно превратились в беглецов. Они рванули от костра с такой скоростью, что позабыли про своего раненого приятеля. Кто-то с разгона запрыгнул на лошадь, кто-то предпочел удирать так, но в несколько секунд здоровых людей в световом круге не осталось.

Мне не хотелось тратить два оставшихся заряда. Судьба в таких случаях легко может поменять милость на гнев. Поэтому я подбежал к огню, увидел там валяющийся мушкет и выстрелил из него. Не целясь, просто в ту сторону, куда умчались мои противники.

Дальше все оказалось совсем просто. Я торопливо отошел в противоположную сторону, зажег факел, и вскоре ответный огонь замаячил среди мерно вздымающихся волн.

Ребята слышали выстрелы, поэтому гребли изо всех сил.

Правда, на борту бригантины я получил от Сорокина хорошую взбучку. Мол, приказ гласил – действовать тихо, а я… Мои слова, что костер не дал бы шлюпке подойти, а следовательно, забрать меня, оправданием не стали.

– Мы специально забрали чуть в сторону. Хрен бы они что увидели, стоя рядом с огнем, – заявил мне Владимирцев, бывший в шлюпке старшим. – В крайнем случае, справились бы сами. Зачем лезть в одиночку?

А в самом деле – зачем?

После Ямайки мы заглянули в Пор-де-Пэ. Надо было основательно запастись продовольствием да и поставить в известность наших женщин. Иначе еще начнут думать, будто с нами случилось что-нибудь во время шторма. Как остальные, не знаю, а моя Ленка – наверняка.

Стоянка поневоле продлилась три дня. Пока грузили продукты и порох, пока выполнялся мелкий ремонт, пока… Да мало ли что необходимо сделать перед выходом в долгий рейс?

Что он затянется на месяц, а то и месяцы, ни у кого из нас сомнений не было.

Второй по счету день у меня оказался свободным, и я распорядился им далеко не лучшим образом. Как-то так получилось, что ко мне заявился Музон. Именно Музон, а не Муза.

В отличие от прекрасных парящих дев в хламидах, тех дев, которые вдохновляют на творчество поэтов и художников, Музон выглядит отнюдь не живописно. Вечно в грязноватом ватнике, в треухе, небритый, с мятыми серыми крыльями. Он тоже порою летает, только низенько-низенько. Но обычно предпочитает ходить. Вдруг грохнешься с невысокого неба? Больно же будет! Ногами надежнее, особенно когда принято на грудь.

Если после этого запрещено садиться за руль, то как тут летать? Штопором?

Да и вдохновляет сей тип весьма специфически. Не арфой, а гармошкой или балалайкой.

Порой пьянку тоже можно отнести к произведениям искусства. Хотя бы из-за приложенной фантазии. Конечно, не всегда, а лишь когда в гости заявляется тип с крылышками и в телогрейке.

Он не влетает в окно. Нет, обычно Музон терпеливо ждет за дверью, когда наконец его впустят в дом. Но уж если впустили, то тут и споешь, и спляшешь, и покуролесишь, вкладывая в это душу, как другие вкладывают ее в мелодию. Главное – впустить.

Я лишь открыл ему дверь, а потом…

Эх, лучше не вспоминать!..

– И зачем тебе это надо?

В голосе Наташи не было ни капли укоризны. Особого интереса в нем также не было. Такое впечатление, будто спросила, лишь бы спросить.

– А разве плохо получилось? – лукаво отозвалась Юля.

– Нет, с ума ты его свела. Только зачем? Не думаешь же ты, будто он сможет устроить на корабле переворот и потом доставит нас назад, к Сереже?

– Почему бы и нет?

Разговор происходил в той же каюте, куда вновь вернули пленниц после прогулки по острову.

– Хотя бы потому, что, судя по бросаемым на тебя взглядам, он предпочтет владеть тобой сам, – с оттенком раздражения пояснила Наташа.

– Владетель нашелся! – В фырканье Юли было столько презрения, что, услышь ее недавний кавалер, он сошел бы с ума от унижения и злости.

Впрочем, чтобы сойти с ума, надо как минимум его иметь. Крис же по молодости и неопытности давно его потерял под властью женских чар.

– Я серьезно, Юленька! Думаешь, что-нибудь помешает ему изнасиловать тебя за ближайшим кустом или прямо здесь, в каюте?

– Угу. Тоже мне, маньяк сексуальный! Не говори глупостей, Наташенька. Его тогда свои на части разорвут. А перед этим всем экипажем поимеют. Мы же с тобой предмет торга. С нами надо обращаться бережно, дабы получить побольше. Хотели бы чего-нибудь другого, нас бы давно… – Юля многозначительно замолчала.

– Все равно, молод твой офицерик. Никто за ним не пойдет, – зашла с другой стороны Наташа.

– Какой есть. Да нам и не надо, чтобы за ним пошли многие, – несмотря на свою браваду, Юля представила, что будет в случае победы Криса, и содрогнулась. – Нам бы заставить их подраться между собой. Чем меньше останется пиратов, тем легче Сереже будет с ними справиться.

Отвечать Наташа не стала. Внутри заворочался ребенок, и все внимание будущей матери переключилось на него.

– Вам плохо, госпожа? – Толстая негритянка всплеснула руками. – Может, чем помочь?

Наташа отрицательно покачала головой. Не объяснять же, что ей, вопреки всему, сейчас хорошо.