Чтение онлайн

Была бы власть Коршуна – непременно убил. Без сравнительно легкого хождения по доске. Нет, как-нибудь так, дабы у Лудицкого оставалось побольше времени пожалеть о собственной нерасторопности. На счастье Петра Ильича, властью на корабле Коршун не располагал. Хорошо – поставили помощником, хотя могли бы вздернуть после неудачи с тем же Командором.

Если Лудицкому было обидно от явно несправедливого отношения к его персоне, то Коршуна сводила с ума насмешка Санглиера. Он словно воочию видел, как враг насмехается над возможными похитителями, укладывая в сундуки разнообразный хлам, а затем старательно закрывая этот хлам на массивные замки.

Это ж надо! Не доверять собственному слуге!

Отсутствие весомой, зримой добычи лишало Коршуна ощущения удачливости предприятия. Подумаешь, пара девок! За них еще выкуп получить надо. А то как вместо выкупа попадет от Командора, да так, что позавидуешь мертвым!

После того случая, когда Санглиер сумел не только освободиться, но и под угрозой взрыва захватил корабль Коршуна, а затем разгромил Кингстон, бывший вольный капитан, а теперь всего лишь помощник относился к Командору с опаской. В любую минуту ждал появления флотилии под флагом с развевающейся веселой кабаньей мордой. Ягуар – тоже флибустьер удачливый, однако выстоит ли он против Командора?

Кто как, Коршун был в том не уверен. Как был не уверен в спешных мерах по укреплению новой столицы Ямайки и заявившейся в нее накануне королевской эскадре.

Надежнее было бы на время затеряться среди бесчисленных островов. Пусть Санглиер ведет переговоры или нападает на Кингстон в открытую. Если никто не будет знать, где именно находятся его женщины, то хоть появится шанс получить некоторую сумму денег да еще уцелеть самому.

– Я бы на вашем месте не шел на Ямайку, сэр, – в который раз предложил Коршун Ягуару.

Предводительница (Коршун был одним из немногих, кто точно знал не только пол своего капитана, но и имя) в ответ смерила помощника полным презрения взглядом.

– Здесь отдаю приказания я, – голос леди Мэри звучал хрипло, но твердо.

Настолько твердо, что желание возражать отпало.

Во всяком случае, на время.

Мне не спалось. Может, причина в том, что наша погоня пока была безрезультатной? До наступления темноты мы успели обнаружить одно за другим два судна, даже сблизиться с ними, однако это были не те суда.

Черный флаг с веселой кабаньей мордой был самым популярным в здешних беспокойных водах. Команды кораблей хотели удрать, когда же выяснилось, что это невозможно, сопротивляться даже не пытались.

Да и бегство было несерьезным, не до полного изнеможения марсовых. Убедились – рано или поздно, но мы выйдем на дистанцию залпа, и стали послушно убирать паруса. Вдруг да прогневаемся, осерчаем и начнем рубить ни в чем не повинные головы, а то и сожжем корабли к какой-то матери, как уже жгли и британские королевские фрегаты, и испанские галионы. С нас станется!

Лучше лишиться груза, чем головы. Мысль не новая, да и что по-настоящему ново под луной?

На практике же все оказалось еще лучше. В данный момент нам было абсолютно наплевать на чужие деньги и товары. Корабли были лишь тщательно обысканы от киля до клотика, команды опрошены, после чего мы продолжили свой путь.

А потом наступила ночь. Наша погоня продолжалась. И что с того, что мир погружен во тьму и ничего не видать? Это только кажется, будто в море нет дорог. На деле корабли следуют определенными оптимальными курсами из пункта А в пункт Б, поэтому перехватить их – вещь достаточно реальная. На этом, собственно, построена вся тактика пиратства. Если бы корабли не ходили, а шлялись, то попробуй, сыщи что-нибудь в океане! А так достаточно устроиться неподалеку от торной дороги, ну, ладно, не дороги, а трассы, и при некоторой удачливости рано или поздно заметишь парус на горизонте. Или не заметишь, если уж совсем невезучий.

Курс похитителя мы знали. Вначале просто предполагали с высокой долей вероятности, а потом моряки с одного из судов подтвердили, что видели далеко впереди корабль с кошкой на флаге. Теперь оставалось только гнать и гнать вперед в надежде, что с рассветом мы увидим флибустьерский фрегат.

Командор то расхаживал по квартердеку, то стоял, облокотившись о фальшборт и вглядываясь в ночную тьму, то сидел в вынесенном сюда же кресле и непрерывно дымил трубкой.

– Шел бы ты спать, Сережа. – Мне самому хочется прилечь хотя бы на полчаса, сказывается нервное напряжение, однако я понимаю, что Кабану отдых нужнее.

– Что? – голос Командора сиплый, как у человека после долгого сна.

– Говорю, тебе надо отдохнуть.

– Отдохнуть? – Сергей повторяет слово так, будто слышит его впервые.

– Да, – стараюсь говорить твердо. – Завтра будет трудный день, и тебе понадобятся силы.

Думал, он оставит мой единственный аргумент без внимания, однако Командор неожиданно соглашается. Отчасти.

– Да, отдохнуть надо. Поэтому иди спать, Юра. На курсе фрегат я удержу. Потом меня сменишь. Я все равно пока не усну. Может, позднее…

Убеждать Кабана можно, а уговаривать – бесполезно. Да и он в чем-то прав. Когда человек на таких нервах, заснуть получается лишь при большой усталости.

Если бы я мог хоть чем-то помочь Командору, то непременно остался бы рядом с ним.

Но чем? Разговоров он старательно избегал, просто же находиться рядом… В чем Кабан безусловно прав – отдых необходим всем. Если завтра бой, то не стоит быть обузой.

Короче, я пошел спать. Пусть пара часов, но они дадут мне возможность не клевать носом, более-менее адекватно воспринимать происходящее, и вообще…

Вообще, я был измучен до предела, но, должно быть, те же нервы никак не давали уснуть. Я лежал в каюте, поневоле прислушивался к привычным корабельным звукам: всем этим поскрипываниям корпуса, плеску волн за бортом, топоту ног дежурной вахты… Пытался считать, нет, не баранов, а проведенные здесь дни, а потом незаметно от счета принялся вспоминать.

…Наша эпопея началась спустя века после своего начала. Звучит дико, неправильно с точки зрения всех норм языка, да только как сказать иначе? Круизный лайнер «Некрасов» во время сильнейшего урагана провалился в прошлое, на триста с лишним лет назад. Двигатель корабля вышел из строя, корпус был поврежден, и еще счастье, что нас прибило к необитаемому острову.