Чтение онлайн

Причем такой зуботычины, что я испугался, как бы у пленного голова не оторвалась. Однако не оторвалась, и даже зубов ему не выбили - сноровка унтера проявилась. Опыт.

–  За то, что ты здесь очутился, - наставительно сказал старший инспектор, воздев к низкому темному потолку перст указующий.
–  А тут тебе не детский утренник в честь Равноденствия, а допросная комната контрразведки, откуда обычно всего два пути - или на виселицу, или в яму помойную, когда уже и вешать нечего. Сумеешь выйти отсюда куда-нибудь в другое место - зависит от тебя. Теперь подписывай здесь и здесь, и продолжим беседу. Степан, развяжи ему руки, но будь наготове.

Петр Баранников заговорил так, что протоколист за ним печатать не успевал - даром что как дятел долбил, а женщина, следящая за детектором лжи, лишь кивала в такт словам пленного, подтверждая их правдивость.

К нашему огорчению, был Петр Баранников из вирацких мещан не подготовленным агентом и верным слугой «Камеры знаний» рыцаря ас-Ормана, а самой мелкой сошкой, осведомителем на подхвате у сей тайной службы. Выбран же он был в качестве участника засады потому, что не было на тот момент у проныры ас-Ормана никого другого из пришлых, а аборигена, как я говорил, сразу видно. Разъезд же зуавов под командой аборигена действовать не может. Нужда подперла, короче.

Ошибка же со званием лжезуава вышла вовсе не по вине человека из «Камеры знаний», ставившего задачу, а по дурости и невоздержанности в пьянстве самого Петра Баранникова. Лычки-то он получил все три на каждую петлицу, вместе с краденым мундиром, но, прежде чем успел пришить их на требуемое место, воспользовался оказией выпить. Совсем случайно и неожиданно представилась оказия эта. Выпил хорошо, а спьяну одну из лычек потерял. И решил, что и так сойдет: был просто унтер, а станет - младший. Не знал Петр, что младших унтеров у зуавов из пришлых отродясь не было. Прокололся.

Еще Петр рассказал, кто от ас-Ормана занимается вербовкой наемников для темных дел. Самого рыцаря - главу «Камеры знаний» - к делу не подошьешь, но одного из помощников можно. И даже известно, где искать его - в городе Гуляйполе, что на слиянии Великой и Малой. Ну это как раз неудивительно. Вся шваль из Новых княжеств в Гуляйполе осела, да и аборигены туда съехались не лучшие. Нужно нанять кого-нибудь, кто твою, скажем, тещу мог бы не только убить, а еще, скажем, и съесть, - езжай в Гуляйполе, найдешь непременно.

Зовут деловитого помощника главы вирацкой тайной службы Велер Алан, и в отличие от своего нанимателя, десять поколений предков которого пребывали в рыцарском звании, он из простолюдинов и как бы даже не из пиратов. Всякое о нем говорят, а особенно любят повторять то, что Велеру Алану человека убить - что высморкаться.

С этим самым Велером Петр Баранников встретился в Гуляйполе, где они наняли компанию бандитов с Лесного хребта, и там же Петр запомнил один адрес, по которому Велер Алан бывает. Кабак, ничего удивительного, но там тот вроде все свои дела ведет. Уже что-то. Уже сало. Даже ниточка, если угодно.

Пантелея же он не знал и никогда о таком не слышал. Не знал и не слышал никогда о личе Ашмаи. Не знал баз, не знал, куда ведут порталы, не знал ничего. Мелкая сошка, что поделаешь. На мой взгляд, такому ничтожеству и так слишком много дали узнать - двойку следует поставить ас-Орману, с его «Камерой знаний» и бывшими пиратами на подхвате.

А дальше меня попросили с допроса удалиться. Сказали, что по моей части темы закончились, а остальное мне знать не положено. Я понял, что начнут теперь Петра Баранникова как-то там вербовать или, например, на телефоне крутить, и решил подчиниться без возражений. И мы с Вяльцевым из мрачного каземата ушли.

–  Ну что скажешь?
–  спросил меня Вяльцев, когда мы стояли у решетчатой двери в конце подвального коридора и ждали, когда надзиратель их отопрет.

–  Скажу, что есть за что уцепиться. А вы меня когда соответствующими бумагами снабдите?
–  напомнил я об обещании Бердышова.

–  Снабжу, не бойся, - усмехнулся инспектор.
–  Ты пока дело на Пантелея почитай, а я все организую. Кого вписывать?

–  Меня, разумеется. Машу.

–  А эту… демонессу?

–  Кстати, как ее допрос прошел?
–  залюбопытствовал я.

–  Да ну ее в бездну с такими допросами… - отмахнулся Вяльцев.
–  Две смены следователей поменялись, пока не догадались блокировку магии в кабинете поставить. А то они ее наперебой кто в театр вечером, а кто в ресторан звали. А сами забыли даже, чего их пригласили, пораспускали хвосты.

–  Ну это полбеды, - усмехнулся я и показал большим пальцем куда-то себе за спину.
–  Тот, что там, в камере, на протокол поет, тоже из-за нее здесь оказался. Они же нас убивать должны были, а вместо этого с демонессой любезничать начали, жалами водить и хвостом вилять. А она ему кнутом по морде, второму пулю в лоб, а дальше уже и мы влезли. Так и положили всех. Кроме одного.

–  Ишь, ну ты скажи. Думаешь, ушел тот, раненый?
–  спросил Вяльцев, пропуская меня перед собой в лязгнувшую решетчатую дверь.

–  Не знаю. Трудно сказать. Надеюсь, что помер где-то в лесу, - ответил я.

Мы поднимались по лестнице из подвала, когда вслед нам полетел чей-то отчаянный крик, приглушенный дверью. Кого-то тут все же пытали, причем со всей страстью.

–  Не наш клиент?
–  спросил я.

–  Нет, что ты!
–  отмахнулся Вяльцев.
–  Этот сам рад рассказать все, что знает и не знает. Чего его пытать? Эльфа, скорее всего, тиранят. Поймали тут двоих при попытке взрыва складов в порту, вот и исповедуют.

Еще одна дверь захлопнулась за нами, отрезав местную версию преисподней от мира горнего, не столь неприятного. Вяльцев привел меня уже не в тот просторный кабинет, где меня допрашивали, а в маленький, с маленьким же окном, в котором едва размещался письменный стол и два жестких и неудобных стула. На двери была табличка «Ознакомление с документами». Ну ты скажи какие предусмотрительные, такие вот специальные комнатки завели.

Вяльцев успел предупредить кого-то нужного заранее, потому что, едва мы в комнатку вошли, дверь туда распахнулась и вошел немолодой сутулый дядек в мундире коллежского письмоводителя, который выложил перед нами не слишком толстую папку из серого картона с надписью «Дело» и номером.