Чтение онлайн

– Андрей Владимирович, ещё раз, в официальной, так сказать, обстановке, только кратенько – обстановку там расскажите.

– Металлическая локалка находится в основании петли реки между двух холмов. С воды не видна ниоткуда. Обнаружил её совершенно случайно, на отмель меня вынесло, под противоположный берег – только оттуда конёк крыши можно разглядеть. Мель – она даже для меня мелью была, с электромотором. Любой лодочный мотор цапанёт, так что визуально – не обнаружат. Фуруна тоже не возьмёт – холм надежно прикрывает, а со стороны угольного карьера проход изгибающийся, тоже перекрытие полное. С дальней стороны – это километров пятьдесят от устья, от берега до зданий – метров семьсот. Но если делать дорогу для вывоза хотя бы какой-то разумной крутизны – это пара километров может получиться.

Лес – сосна высокая, редкая. Глубина под берегом достаточная – метра три сразу. Ширина реки – метров семьдесят. С ближней стороны, от карьера – река практически такая же, до устья километров пять. По земле расстояние километра два с хвостиком, до трёх. Подъём умеренный, лес смешанный, по низу значительно гуще, с подлеском. По склону – реже, но проехать по склону нереально, там только бульдозер поможет. Выход на Волгу сложный – Ипуть впадает не напрямую, а в обширный, но мелководный залив. Получается, идти надо как по каналу – глубина там уменьшается. Но это только на глаз, эхолота уже не было. Потом из залива поворот под девяносто градусов на выход. Поворот – это где глубина достаточная. Определял по траве, в цифрах не знаю, и сумерки уже были.

Сталкеры утверждают, что вблизи локалки должна проходить дорога. Не видел, но и не искал. Вокруг вообще практически не ходил. Хотя, если судить по направлению дороги от второй локалки, то очень вероятно. Примерно в ту сторону, но там холмы, и дорога такая… вьющаяся.

– Зуб даю, есть там дорога, – прорезался Гоблин. – И по сетке там ещё минимум одна локалка должна быть, хотя я бы на две забился.

– Миша, а что с дорогой может быть, почему она неезженая?

– Да что угодно, Командор. Хоть оползень, как на Берлин, хоть такая же «склейка» неправильная. Там целина... И ништяки тучами, только выгребай. Дорогу надо искать, она к Шпрее где-то повыше должна подходить, мы же в ту сторону так и не ходили, всё собираемся.

– А по наполнению локалок как? Что именно там?

– Металл – любой, любые сортаменты, много. Я смотрел в Заостровской – практически то же самое. Только во второй половине – намного больше станков. И набор оборудования правильный: любое производство начинается с заготовительного участка, а там именно оно и есть. Это в первой. А во второй – стройматериалы. Сталкеры говорят – стандартное наполнение, я им рассказывал.

– Ладно, всё равно это дело не сегодняшнего дня. К вопросу вернёмся ближе к осени. И чтобы никакой активности там, не надо внимание Альянса к тем местам привлекать вообще.

– Алексей Александрович! Там два наших человека остались. Давайте, сбегаю. Я обещал…

– Люди – да. Своих мы бросать не должны. Но каким-таким образом – сбегаю?

– Да так же, как и сюда. Только мотор надо на лодку вкинуть посолиднее, чтобы вверх подняться. И лебёдку с собой взять, чтобы лодку поднять. Внизу не оставишь, дождь если будет – потоком смоет. А, и бензопилу. Больше ничего и не требуется. А дальше – машина есть, а на том бензине, что в локалке – месяц ездить можно. Движок там нюхает, а не кушает.

Проскочим по дороге подальше, холмы те приметные, издалека заметно будет. Если даже до самого конца не доедем – ножками можно. Там делов-то дня на три – это если не рисковать и принюхиваться. Варианты тоже предусмотрены. И тихие, и громкие. И без засветки нашего интереса. Карабин у меня здесь – второй по мощи после «Тигра», спину, если что, Сандра прикроет. Только просьба одна будет – можно документы сделать, как у сталкеров, только фальшивые?

– Ничего не понял… Документы, конечно, можно и настоящие, фальшивые зачем?

– На случай, если встретим кого. Нас, русских в смысле, там любить не будут, пойдём аргентинцами.

– Теперь совсем не понял.

– Идея простая. Нам надо не засветить свой интерес к той территории и в то же время – разведать. То есть под видом какой-то другой силы. Аргентина – страна большая и многонациональная. Так что должна иметь право на селективный кластер. Хоть её никто и не слышал в эфире. И никто не знает, где она, и есть ли вообще. Северный Альянс называет те места Дикими Землями. Безусловно, шарятся там, но вывоз даже чего-то найденного затруднён чрезвычайно. Только водой, и то чем-то специальным, типа нашего «Густава». А по земле – только ножками, максимум – мотоцикл. Нет там по берегам места, где можно выгрузить другую технику. Так что, если кто и будет, то пара, и недалеко от берега.

И тут, допустим, встречаемся. Единственное, что они могут подумать – встретились с хозяевами территории. Особенно, если держаться нагло. Могут хозяева быть аргентинцами? Вполне. А это не какой-то мелкий монокластер – это уже сила. Порядки в шведской армии представляю – встречался с ними в Африке, миротворческий контингент ООН, – не думаю, что там были худшие, и что за эти годы у них что-то изменилось, и здесь будет принципиально иное. А если учесть всяких датчан и им подобных с их «воинскими традициями»…

– Теперь понятен «источник вдохновения» Руслана… Продолжайте, продолжайте.

– В общем, не верю я, что они способны начать стрелять первыми: законопослушные до тошноты. Испанский в Северной Европе мало кто знает, так что даже мой корявый сойдёт. И итальянский сойдёт – похожи, если языка не знаешь, да и итальянцев в Аргентине полно. Если на Северный Альянс налетим вдруг, сунуть такую ксиву в нос – по стойке смирно станут. И даже при неблагоприятном варианте наш интерес не засветим.

– Как-то очень уж авантюрно. А если самый неблагоприятный вариант?

– Тогда им не повезёт.

– А вы не слишком самонадеянны?

– А чего это он? – опять встрял Гоблин. – Гонта вон третий день пребывает в печали и волосы на всех местах рвёт: синьорина его на стрельбище всухую уделала.

– Ладно… Только, на вас глядя, за аргентинцев принять трудно будет. Ничего, подберем что-нибудь. Только не вдвоём. Сомов, что у тебя с людьми?

– Так а то вы не знаете. С людьми у нас хорошо, без людей плохо. Мы сейчас все уходим, молодёжь сырая ещё, им учиться и учиться. В Берлине, правда, одна перспективная есть, Нора Мельсбах. И из француженок можно кого-нибудь. Гарем будет!