Чтение онлайн

— Вы мудры, наш господин! — хором произесли Тарасий, Анулон и Феофилакт, и низко поклонились говорившему Дезидерию.

Пока секретари отправились исполнять указания министра по подготовке провокаций против инквизиции, личный врачь Дезидерия, Феофилакт — сообщил что смог перевербовать пару аптекарей и те сообщили, что у них постоянно заказывает Поллион и какие им ставит задачи: борьба с инквизицией в столице, создание ядов и мощных усыпляющих составов, вербовка среди семей особо болящих и немощных людей, для выполнения деликантых заданий. Им предлагают дорогие настойки или гарантии излечения отца, матери, ребёнка-за информацию или работу «кинжальщиком». Таковых пока что немного, но уже есть.

— Следи за Поллионом и сообщай мне всё! Эта скотина уже попыталась меня однажды убить и боюсь, вскоре, когда начнутся схватки с кельриками — он в суматохе бардака осады, повторит попытку!

— Я за ним внимательно присматриваю! — заверил работодателя Феофилакт и вышел, с разрешения министра, из кабинета.

Чуть после полудня состоялось общее заседание полководцев империи, начстражи императорской гвардии Магинария Имерия, главного канцеляриста Аргуина, «престолодержателя» Дезидерия и троих наследников.

Особо споров не было, просто договорились не назначать единого командующего войсками, а принимать решения коллегиально.

Это конечно было рискованно и полководцы, и Магинарий Имерий, долго объясняли что на войне подбное чревато разгромом. Но так как наследники не хотели подчиняться никому: ни другим вице королям, ни прежним слугам своего деда, посему сговорились на общем руководстве обороной столицы.

— Войска из соседних провинций уже приведены под столицу. — сухо сообщал, несколько раздражённый предыдущими спорами, начстражи гвардии Магинарий Имерий. — Большая часть фортов вокруг полиса — будут относительно скоро восстановлены и подготовлены к боям, в течении трёх дней, на большее нет ни времени ни возможностей! Имперские части, что готовились против мятежных королевств, возвращены в лагерь под столицей, те из них — которые ранее первыми выступили в поход. Теперь укрепляем артиллерией земляной вал между реками и часть фортов и бастид вокруг столицы, с которых ранее было снято поностью данное вооружение. Запасы пороха и ядер… хм… Ну, на неделю в меру интенсивных боёв — точно хватит, а вот как дальше будет…

— Ничего! — ответил на намёк начстражи главный имперский министр. — По моим данным у кельриков и того меньше, пороха хватит лишь на пару дней осады. Они ранее выдохнутся — им атаковать!

Решено было выполнять что было сговорено ранее: наследники получают свои участки для обороны от взбунтовавшегося собрата, имперцы в резерве и помогают силами и запасами тем из наследников, кому придётся особо туго. По возможности, объединённая армия контратакует, не давая возможности кельрикам укрепиться на их позициях или захватить большие города империи, возле столицы.

Когда через пару часов участники совета расходились, по столице уже добрый час собирались небольшие, но всё увеличивающиеся с каждым часом группы людей, что в парках и на площадях слушали проповедников, пропавших на время с дня «Турнира на крови» и теперь внове массово объявившихся в городе.

— Ополоумевший сын препоганого отца! — да, вы все верно меня поняли — проклятый сумасбродец Амвросий, являющейся отпрыском безумца Хада, теперь хочет взять приступом столицу империи своего деда! Вы спрашиваете зачем?! — Затем что бы здесь жарить людей, в медных быках и палить их плоть на кострищах, за любое, самое мелкое преступление! Что бы вводить обязательные процедуры бичевания и самобичевания, и доводить ими людей до полного изнеможения и подчинения! Также, как его родитель, что прославился лишь жестокостями и извращениями, достойный в грехе сынок Хада уже рвётся к престолу и желает лишь одного: жечь и бичевать всех, до кого дотянутся его дрожащие, от насильничающей похоти, руки! Этого негодяя следует остановить!

Толпа орала и требовала что бы министр Дезидерий и остальные наследники вооружили их самих, и они станут грудью, на защиту родного города!

На соседней площади, иной проповедник заходился в крике: «Амвросий оставил своих шпионов у нас в городе! Это — инквизиторы и штабы инквизиции в столице! Как только его армия безумцев пойдёт на приступ, они тут же откроют городские ворота и впустят кельриков внутрь! Они и сейчас шпионят за каждым из нас, а после того как помогут Корсо и Амвросию захватить наш цветущий град — немедля начнут вызывать людей, целыми улицами, на свои скорые и бесчестные суды, и толпами отправлять на костры! Абсолютно все пройдут через процедуру порки и наказания!»

Возвращающиеся в свои поместья наследники, что ехали с кортежами из императорского дворца по улицам столицы, видели что повсюду собираются странные толпы и начинают что то кричать и размахивать руками.

Наследник Лиутпранд прислушался и через открытое окно кареты услышал эхом разносимое по площади: «Инквизиторы… прочь… искоренить!»

— Что это, Тудджерри? — спросил он у своего советника.

— Пока что не знаю мой господин, но к вечеру — буду иметь самую обширную информацию.

— Инквизиция?

— Да. С ней что то надо делать — уж больно опасно их оставлять, в то время, как глава трибунала инквизиции идёт на приступ нашей столицы! Похоже грядёт чистка…

На площадях продолжали яриться в праведном гневе ораторы, выпущенные на улицы города Марком и Шильдом из своих укрытий: «Разве хотят воевать кельрики с нечестивцами Руфуса — нет! Они идут к нам и желают принести огонь и разрушения, в наши с вами мирные жилища! Им нет дела что империя трещит о швам — лишь ненасытная полоумная злоба, в их глазах…»

— Инквизиторы шпионят за всеми нами и могут ударить с тыла, внезапно, по охраняющей башни у ворот, городской страже — когда им подадут условный сигнал Корсо и Амвросий! — заголосила толстая женщина, которой Шильд, всего час назад, вручил кошель с десятком серебряных монет и пообещал столько же ежедневно, если она сможет чётко выполнять все его требования. — Как нам защитить свои дома и детей?! Деток моих маленьких, таких лапочек! Скажите мне, скажите люди добрые…

Женщина истерично плакала, протягивала руки и громогласно молила объяснить как ей жить, если всё время приходится опасаться предательства со стороны «чернорясных».

Ей вскоре начали вторить ещё десяток женских голосов, к ним присоединились и мужские. Вскоре все уже ожесточённо рубили воздух руками и требовали друг у друга немедленного разгона всех штабов инквизиции в столице и ареста её членов.

— Костры! Они разложат свои кострища прямо в наших парках и начнут бросать в них людей, по жребию, ради наказания и запугивания нас! — орал старый проповедник, взобравшись на постамент с памятником в виде фигуры кавалериста на лошади и отчаянно взывая, слегка визгливым стариковским голосом, ко всем, кто собрался возле него. — Без всякой вины люди пойдут на казнь огненную, просто так, по тщеславной дури Корсо и Амвросия. У них в Кельрике, многие сами шагают прямо в пламя, не от желания очиститься от скверны, как любят врать инквизиторы — отнюдь! Люди лишены там человеческого облика и живут как собаки безродные: выполняют все приказы инквизиторов и полоумного сына Хада, и не верят что для них может наступить завтрашний день! Вот по этим причинам они, несчастные, и предпочитают умереть в муках в кострах, что сами и запаливают, что бы не жить далее с такой мразью, как эти палачи и убийцы «чернорясные»!