Чтение онлайн

Гумбольд с непроницаемым лицом наблюдал, как воспримет все вышесказанное полковник Кафф.

Кафф немного растерялся. Теперь он начал понимать, что же происходит на самом деле. А происходил самый обыкновенный государственный переворот. Гумбольд убрал с трона монарха и освободил дорогу себе. Сумасшедшую королеву нужно защищать только от нее самой. Все королевство знало о недуге повелительницы — от крестьянина до последнего лакея, и Гумбольду оставалось лишь сказать, что из-за побега колдуна, который когда-то навлек на королеву ужасный недуг, королеве стало хуже. Можно держать ее взаперти сколько угодно долго, приставив к двери верных Гумбольду людей, — и все ради собственного блага больной. Мало кто попытается помешать воплотить Гумбольду его замысел. Ну, разве что Фринстин да, пожалуй, Квидквод.

— Но как же королева? Я хотел сказать, как только ее величество придет в себя, она сразу же…

— Когда она придет в себя, — зарычал Гумбольд, — рядом будут только крысы и пауки. Соберитесь, полковник. Власть сама просится вам в руки. Мне нужны гвардейцы. А я тем временем встречу тюремщиков. Запрячем Ванду подальше, пока она своим завыванием весь город не перебудила.

Кафф кивнул:

— Вы правы. Королева действительно нуждается в присмотре…

Кафф вышел и вернулся уже не один. С ним были его самые верные люди.

Едва ли королева отдавала себе отчет в происходящем. Ей накинули на голову пустой холщовый мешок и силой выволокли из покоев. Королева кусалась, царапалась, кричала, звала на помощь… Ее криков никто не услышал. Ванду быстро стащили вниз по лестнице, запихнули в карету, что стояла наготове во дворе, и доставили в камеру.

Слуги хотели помешать тюремщикам забрать королеву, кричали, кое-кто бросился в бой. Особо ретивых заступников пронзали мечами. После отделались и от тел.

Уцелевшие слуги и рабы, молча созерцавшие участь своих собратьев, быстро смекнули, что на их глазах происходит смена власти. Большая их часть тут же переметнулась на сторону врага. Другие бежали. Вскоре тех, кто хотел противиться заключению королевы, не осталось. Во всяком случае, из числа дворцовой обслуги.

Очень скоро в собственных апартаментах арестовали Квидквода. Фринстина зарезали на улице «неизвестные убийцы», когда он направлялся в одну из башен, чтобы убедиться, что с королевой все в порядке. Его тело сбросили в канал.

Еще до наступления полудня все было кончено. Ни слуха не просочилось на улицы города. В полдень на перекрестки вышли глашатаи и зычными голосами объявили новости. Королева серьезно больна. Канцлер Гумбольд взял на себя полномочия регента и будет временно исполнять обязанности царствующего монарха до тех пор, пока королева Ванда не придет в доброе здравие. Маршал Крашкайт мертв; по слухам, его убил бежавший чародей. Полковник Кафф, который вскоре будет назначен генералом, занимает сопряженную с немалым риском должность верховного главнокомандующего Гутрума.

Когда Джаканда, военачальник карфаганской армии, услышал эти новости, он решился нарушить многовековые устои и ввел войска в защищаемый город.

Затем предстал перед Гумбольдом и потребовал встречи с королевой.

— Это тебя не касается, карфаганец. Ваши полномочия ограничиваются городскими стенами.

Джаканда выслушал Гумбольда, а потом высказал свою точку зрения:

— Трон не передается людям некоролевского происхождения. Если королева и впрямь так занемогла, как следует из ваших слов, у нее есть сестра, которая вполне способна заместить ее до тех пор, пока королеве не станет легче.

— Вы говорите о принцессе Лайане? — спросил Кафф, который стоял за спиной Гумбольда. — Да она так же больна, как и сама королева. ОммуллуммО наслал проклятие на всю королевскую семью. Канцлер Гумбольд милостиво согласился взять на себя заботу о королевстве, и имперская гвардия его полностью в этом поддерживает. Королева, как и ее сестра, бездетны. Кроме того, у них нет ни племянников, ни племянниц. Все прочие родственники связаны с ними столь дальним родством, что практически не имеют права на трон. Править будет Гумбольд.

Джаканда понял, что спорить бессмысленно. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что при желании сможет взять город силой. Имперская гвардия и в подметки не годилась карфаганцам. Однако прежде чем приступать к конкретным действиям, он решил в последний раз попросить о встрече с королевой. На этот раз Джаканда получил согласие, и его проводили в подвальные этажи и впустили в камеру королевы. Безумная Ванда набросилась на военачальника карфаганцев и попыталась выцарапать ему глаза. Джаканда никогда еще не видел королеву такой — во время приступов она никого не принимала — и потому представления не имел, что такое состояние для нее вполне нормально, случается ежемесячно и длится по два-три дня.

— Да, королева и впрямь больна, — признался он ожидающему у дверей Каффу. — Я и представления не имел, что ей так плохо. Я возвращаюсь в Шатры к выполнению своих повседневных задач. — Он кивнул в сторону камеры. — Мне искренне жаль. Надеюсь, ей удастся освободиться от безумия. Я слышал, демоны иногда овладевают ею, а затем выходят по своему усмотрению. У вас есть основания полагать, что в этот раз они вселились в нее надолго?

— Думаем, что так, — ответил Кафф и состроил исполненную сочувствия мину. — Попробуй разбери, что на уме у этих темных существ. Похоже, они особенно предпочитают королевские мозги. Думаю, когда духи отпустят королеву, ее разум будет начисто испорчен.

Военачальник Джаканда ушел, предоставив верховного главнокомандующего Гутрума самому себе, и вернулся к стоящим за городскими стенами Красным Шатрам.

Далее состоялся суд над стариком Квидкводом.

— Вас обвиняют, — начал Гумбольд, восседающий на королевском троне в мантии регента, — в прикарманивании королевской казны. Вы признаете свою вину?

— Я невиновен, — громогласно заявил старик. — Будьте вы прокляты! На этом свете или на том!

Его, разумеется, признали виновным и приговорили к повешению, чем канцлер остался очень доволен. Гумбольд не стал избавляться от старика тотчас же. Пока население слишком неспокойно. Людей надо одурманивать постепенно, если начать казнить придворных на столь ранней стадии узурпации, можно все испортить. А вот что касается принцев-близнецов Сандо и Гидо, так они вообще не граждане Гутрума, не говоря уже о том, что не принадлежат к знати столицы. Гумбольд приговорил их к повешению.

— Бросить тела за городские стены, — приказал Гумбольд, — ни к чему нам в городе мусорить. И своих трупов хватает.

— Вы уверены, что это стоит делать? — прошептал Кафф. — Что скажет Бхантан?

— А что Бхантан? — спросил Гумбольд и добавил, тщательно проговаривая каждое слово, точно смакуя: — Принцев изгнали.

— Да, но это их личное дело. Можно как угодно ругать свою собственную семью, поносить домочадцев на чем свет стоит, однако пусть только попробует кто-нибудь другой так себя вести. Как вы отреагируете? Сейчас необходимо держаться за любого союзника. Даже за такую мелочь, как Бхантан. Всякое может случиться. Ни к чему их злить. Я предлагаю запрятать мальчишек подальше вместе с Квидкводом.