Похороны
Шрифт:
– Мама...
– всхлипывал Мишка из гроба.
– Мама... лю... люби меня, ла... ! Ма... ма...
Hичего из того, что Мишка пытался произнести, он сам ничего не понимал. Просто натяжение нервов дошло до жёсткой точки, откуда начинается тяжёлый и неуправляемый срыв. Мишка сотрясался в накатывающих рыданиях.
Владимир Hиколаевич устало прошёлся по комнате и медленно сел в глубокое кресло. Сердце заходилось, дыхания не хватало, как не хватило, видимо когда-то сил, доброты, умения помочь стать сыну человеком.
Ирина, увидев, что муж сел и уже не обращает внимания ни на сына, ни на неё, вскочила и подошла к Мишке, помогла ему встать. Она заметила, как сильно дрожат у сына руки.
Мишка неуклюже упал на пол рядом с табуретками и потянув за собой уронил тяжёлый гроб. Теперь, оказавшись на свободе, Мишка обернулся и увидел на белой материи, которой была обита внутренняя сторона, красные разводы своей крови; Его уже обнимала мать.
Владимир Hиколаевич сидел, сжав зубы, стараясь подавить боль от уколов в области сердца.
Он снял трубку с телефона, стоящего на столике между креслами и набрал телефон справочной.
– Алло.
– сказал он, чуть морщась от боли.
– девушка, дайте пожалуйста телефон городской наркологии.
Август 2002