Чтение онлайн

– Наверное. Как и вашу черную мессу святого Сикейра. А ведь вы, вероятно, православный, а, Юлиан?

– О, господин следователь! Мне даже родители давно не читают нотаций… Может, ближе к делу?

Мэтра Дидикова и мести святого Сикейра Юлик уже не боялся. Те деньги, которые ему выдали в банке по закладной отца, он почти все перевел мэтру – рассчитался с долгами. Денег ему не жаль было, наоборот: он был счастлив, что уже ничего не тяготеет над ним, что он наконец свободен! Наверное, следователь почувствовал его беззаботно-раскованное настроение, отложил записку, сказал:

– Не соблаговолите ли вспомнить, как вы провели ночь убийства Веры Алексеевны Макаровой?

Юлиан посмотрел на него недоуменно:

– Шутить изволите? Или вы это серьезно?

– Совершенно серьезно.

– Даже не знаю, что и сказать! В тюремной камере, конечно. Это всем в этом городе известно!

– Кроме одного человека… Охранник, стороживший вас в ту ночь, заснул и проспал два часа. А дверь вашей камеры он оставил незапертой…

– Как это может быть? Да он просто выдумывает!

Викентию Павловичу показалось, что Юлиан ответил как-то слишком быстро, да и удивления не выказал… Но тут же молодой человек, словно спохватившись, добавил:

– Неужели и правда забыл закрыть? А я и не знал, спал себе. И наверное, к счастью! А то б, кто его знает, соблазнился, сбежал… еще подстрелили бы, как зайца!

Он закинул ногу на ногу, достал из кармана тужурки пачку папирос:

– Позволите закурить?

Петрусенко смерил его долгим взглядом. Покачал головой:

– Нет.

И стал разжигать свою трубку.

Впервые за весь их разговор Юлик растерялся. Но потом, рассердясь сам на себя, воскликнул заносчиво:

– Разве я заключенный? Нет! Значит, я в своих действиях волен. – И достал папиросу из пачки.

Викентий Павлович холодно улыбнулся:

– Но хозяин здесь, согласитесь, я! И не вам, воспитанному человеку, нужно напоминать, как вести себя в гостях.

– Я гость поневоле, – ответил Юлиан раздраженно, но папиросы убрал. А помолчав, сказал с вызовом, явно стараясь скрыть замешательство: – Так что у вас еще есть ко мне? Какой-нибудь очередной сюрприз? Удивите же меня наконец-то по-настоящему!

– Вы еще не знаете, как удивлю! – воскликнул Петрусенко с апломбом.

Он повозился в ящике стола, достал и положил между собой и Юлианом студенческую фуражку. Глаза у Кокуль-Яснобранского забегали, заморгали, в них заметались растерянность и испуг. И это невероятно порадовало Петрусенко. Что бы теперь ни ответил Кокуль-Яснобранский, следователь был совершенно уверен: молодой человек очень и очень не хочет, чтобы эта фуражка оказалась ниточкой, за которую следствие может что-то вытянуть из него. Значит, надо тянуть…

Первым желанием Юлика было – отказаться от фуражки. Он и сам не понимал, почему при виде ее так испугался. В конце концов – никаких опознавательных знаков на ней не было, разве что форменная. Так мало ли студентов бродит в округе? А даже если и немного – почему она должна быть именно его?.. Нескольких секунд хватило, чтобы он взял себя в руки. Дурак, ведь есть же уже горький опыт, когда на допросах он совершенно по-глупому отрицал очевидные вещи! И что из этого вышло…

Поэтому, подавив замешательство, Юлик изобразил на лице радость.

– Вот она где, моя потеря, оказывается, – в полиции! А я-то все голову ломаю, куда же она запропастилась? Привык, знаете ли! Где вы ее нашли?

– Ровно там, где вы потеряли.

Следователь глядел с насмешливым ожиданием, и Юлику ничего не оставалось, как «попытаться вспомнить».

– В саду у Савичевой? Еще одна улика против меня?

– Улика? Возможно… Но нет, не у Савичевой – да вы и сами небось помните, что туда добрались уже без фуражечки… Какой дорогой вы пришли в город? Только не повторяйте прежних показаний, я их читал!

Юлик и сам уже догадался: фуражку нашли либо в лесу, либо в той слободе, где его спугнули собаки… Не ошибиться бы с ответом!

– Всегда есть мелочи, о которых забываешь… да еще когда тебя обвиняют в убийстве! Да, я не доехал до города – экипаж сломался, пошел пешком… Теперь припоминаю: решил срезать путь, свернул на проселок, через рощу… Уже темнело, и я заблудился. Думал, что помню дорогу, да вот – детские воспоминания подвели! Наверное, там, впотьмах, и выронил фуражку, а хватился не сразу.

– Верно, где-то там… А из слободы убежали зачем? Ведь наверняка заночевать хотели, стучались?

– Вот уж нет, никуда я не стучался! И вообще… псы там лаяли!

– Так псы всегда лают, – резонно заметил Петрусенко, – такая их природа.

– Терпеть не могу собачьего лая!

Восклицание вырвалось у Юлика непроизвольно, так, что следователь даже удивился. Потому молодой человек, кивнув на фуражку, поторопился спросить:

– Могу я ее забрать? И вообще уйти? Мне кажется, я на все ваши вопросы ответил.

– Берите.

Глядя, с каким удовольствием Юлик надевает фуражку, следователь сказал, улыбнувшись:

– Вид у вас, простите, несколько карикатурный… Небось парикмахерскую посещали задолго до ареста?

Юлиан вспыхнул, рука потянулась было к фуражке, но он одернул сам себя.

А Петрусенко еще чуть поднажал:

– Неужели вашей девушке нравится такая неопрятность?

Кокуль-Яснобранский ответил с вызовом:

– Представьте себе, нравится! У нее с вами разные вкусы.