Чтение онлайн

— Я не помню, — искренне признался умирающий. — Вероятно, было давно и вылетело из головы…

— Напряги память, академик! Ты должен был запомнить его на всю жизнь! У тебя тогда случился первый инсульт! Он же тебя чуть на тот свет не отправил своими трудами!

— Поймите…

Дверь резко распахнулась, ворвались сразу трое — врач, Лидия Игнатьевна и аспирантка Лена, и все сразу бросились к Палеологову, однако тот не оказал сопротивления, поднял руки и пошел к выходу.

— Надо подумать, Мастер! И вспомнить. Время будет, — уже из-за порога проговорил он и захлопнул дверь.

Привставший на локтях академик подрублено обвалился на подушку и мгновенно покрылся испариной.

— Прогоните… — глухо проскрипел он и тотчас же выгнулся, будто сгоревшая лучина…

…Выплыв из глубин ада, он на сей раз не обнаружил гипсовой маски на лице, но был привязан простынями, распят на кровати. Сбоку, на журнальном столике, горели две свечи по сторонам большой иконы, и перед ней — раскрытый старенький требник.

Лидия Игнатьевна, неумело распевая слова, читала отходную. Она замолчала, когда академик шевельнулся и открыл глаза, обернулась с боязливым ожиданием.

— Я жив… — опередил он. — Человек этот, судья… ушел?

Вдохновленная сиделка встала на колени перед кроватью, распутала узлы и высвободила руки.

— Он ушел… Выслушайте меня, пожалуйста. Я все поняла. Вы давно не исповедовались и не причащались. Поэтому и муки… Вам нужен священник!

— Слишком стар… — натужно заскрипел он. — Ненавижу лицемерие… Если нет веры… Стоять со свечой…

— Это не имеет значения! Господь видит нас, и никогда не поздно поднять на него глаза! Тем более на смертном ложе!.. Батюшка здесь, ждет! Я позову!..

— Все ложь… Никто нас не видит с небес… Там — холод.

— Но как же иначе вы освободитесь от грехов?! — взмолилась Лидия Игнатьевна.

— От грехов?.. А я — грешен? Вы верите, что на моей совести есть дурные поступки?

Она смутилась, чуть отпрянула от постели.

— Не знаю… Священник заходил сюда, когда вас корежило. Сказал, не все так, как нам кажется… И молится сейчас, чтоб взять на себя…

— Отошлите его, не нужно. — Академик привстал. — Я не верю… А этот человек… Палеологов… Он ведь знает… Исследователь. Почему он ушел?

— Вы попросили, — насторожилась сиделка. — Мы выдворили его…

— Верните… Отыщите его и верните.

— Простите… Но это ужасный человек! Совершенно неинтеллигентный… Да просто садист!

— Судье нельзя иначе… когда он перечисляет грехи.

— О чем вы?..

— Да… Не все так, как нам… Я сделал много дурного. Никто не знает, как много…

— Пожалуйста, не говорите ничего, нужно отдохнуть.

— И перед тобой я грешен… помнишь?

Лидия Игнатьевна встала с колен и присела на край постели, несмело взяв его руку.

Их любовь началась сразу же, как Лидочка появилась в ЦИДИКе. И это было естественно: она смотрела на мэтра с благоговением, — а вот как он заметил ее среди доброго десятка таких же молоденьких и заранее влюбленных, не знал и сам. Увидел в приемной, неожиданно для себя позвал в кабинет, битый час талдычил что-то о строгих правилах учебы, серьезном поведении в общежитии, и так же внезапно удостоил особым вниманием — назначил себя руководителем. А когда они опомнились, об отношениях маститого, авторитетного ученого и какой-то аспирантки знали \же не только в парткоме, а много выше. И много ниже — в семье.

Он не посмел разрушить устои своего положения, она же, навсегда очарованная гением мэтра, не нашла в себе силы оторваться и, не защитив диссертации, навечно пошла служить ему верно и целомудренно.

Сейчас она знала, о каком грехе он сказал, и бывали моменты, когда Лидия Игнатьевна незаметно для окружающих переживала за себя, плакала от одиночества, по ушедшей молодости, но никогда не жалела о своей судьбе.

— Я была счастлива, — проговорила искренне.

— А я чувствую… И всегда чувствовал. На моей совести… Прости меня.

— Покаялись бы перед батюшкой, — вздохнула она со всхлипом. — Не сильна я в духовных делах. Сама не знаю, что грешно, а что… Лучше молиться буду за вас, как умею…

Мастер откинул голову и закрыл глаза, а сиделка испугалась, подумала: новый приступ, — и начала привязывать руки к кровати, однако он приподнял голову.

— Не распинайте меня… Я слушал голос… Потребность в покаянии… Да-да… Нет, священнику не скажу. Не верю посредникам… Лгут. И нам, и… кому служат.

— Ну зачем же вы так? Есть истинные служители, монашествующие. Батюшка… он монах. Ей-богу, как святой…

— Не встречал…

— Вы поговорите с ним и сразу увидите! Я все-таки позову! — Она с оглядкой пошла к двери. — Он примет вашу исповедь!

— Не делайте этого… Ничего не делайте против моей воли!

Долгая служба давала себя знать: Лидия Игнатьевна обреченно вернулась назад.

— Ну как еще вам помочь?..

Академик расслабленно вытянулся и почувствовал, что опять начинается дрожание пальцев…

— Вы — святая… Вот истинное служение… Да только ни вы, ни священник не поднимете моего греха… Ни соколу, ни кречету… суда Божьего не миновати… Позовите этого, Палеологова. Он спас меня. Он напомнил… есть на свете человек, которому можно исповедаться. Враг мои, который поверит!.. Других не встречал… Потребность исповеди… Позовите же Мартемьяна!

— Кого позвать? Я не знаю такого! — В голосе было отчаяние.

— Человека, который был здесь…

— Палеологов? Ради бога, не надо! — Лидия Игнатьевна вскочила, поднесла воду. — Успокойтесь, пожалуйста! Он плохой человек!

Мастер двинул рукой — опрокинул стакан.

— Плохой… Но правду сказал… Не умру, пока грех с души… Я его пошлю!

— Кого пошлете? Куда?..

— Палеологов найдет и приведет ко мне Мартемьяна… Он найдет… Только не помню фамилии.

— Чьей фамилии?