Покаяние пророков
Шрифт:
В воинской части по-прежнему было тихо, по крайней мере, не ревели тревожные рожки и по эту сторону забора не бегали тревожные группы.
Бежать все время по лесу, оставляя следы, было нельзя, да и по размягченному глубокому снегу далеко не уйдешь. Надо выбираться на дорогу, а она, похоже, здесь единственная и ведет к воинской части. Пока не хватились, нужно уйти как можно дальше, лучше всего выйти на трассу и сесть на любой автобус или попутку.
Через четверть часа Космач выдохся, полежал, распластавшись, попробовал сориентироваться, однако понял, что не знает точного направления, а фонарей на заборе не было видно. Забирая правее, он пошел вперед с надеждой подсечь дорогу и скоро выскочил на широкую просеку с высоковольтной ЛЭП. Он не помнил этой линии и двинулся наугад вправо. Идти стало легче, в некоторых местах снег сильно осел и доставал до щиколоток. Невысокую дорожную насыпь Космач увидел, когда чуть не наткнулся на нее, — до рассвета оставалось еще минут тридцать.
Дорога вроде была та самая, правда, лед за день подтаял и продавился колесами до асфальта. Космач расстегнул всю одежду до майки, чтоб хоть чуть остудить разгоряченное тело, и побежал размеренной трусцой. Он был уверен, что движется от воинской части в сторону трассы, к тому же скоро увидел сзади далекие фары машины и принял это за знак объявленной тревоги — начали искать. Подпустив ее метров на двести, он выбрал льдистую обочину и спрыгнул под откос. Это был армейский «уаз», прокатившийся мимо на небольшой скорости. Выждав всего несколько секунд, Космач выбрался на дорогу и побежал следом за красными стоп-сигналами.
И они-то отвлекли внимание! Машина вдруг стала притормаживать, потом и вовсе остановилась, выключив свет.
И только тут он увидел, что впереди сквозь редкий лес просвечивают огни забора и горят окна КПП!
Космач попятился, не сводя глаз с темного контура «уаза», развернулся и побежал в обратном направлении.
Надо же, леший водит!
Когда машина пропала из виду, растворившись в темноте, он прибавил хода, чтоб наверстать потерянное время — на востоке, за спиной, светлая полоса! Он помнил, что впереди еще должно быть широкое поле, и спешил, чтоб перескочить открытое место по темноте. Примерно через два километра лес поредел, замаячило светлое пространство; сбавив темп, Космач приблизился к крайним деревьям и встал на обочине. Дорога по полю растаяла полностью, потому хорошо просматривалась темная полоса асфальта средь белой равнины, а на том краю уже мелькали редкие фары автомобилей на трассе.
За спиной было тихо. И если б не этот странный «уаз», почему-то остановившийся недалеко от КПП, можно было бы подумать, что тревогу в воинской части еще не подняли. Но часовой давно бы уж обнаружил бревна у забора, да и оглушенный охранник должен прийти в себя…
Выбежав на поле, он потерял остроту зрения, черная дорога скрадывала пространство и расстояние. Космач бежал почти наугад, с чувством пловца, бросившегося в стремительную незнакомую реку — надо грести и грести, а противоположный берег все равно будет.
Он уже есть в виде шоссе с огоньками…
До перекрестка оставалось метров двести, и вдруг в лицо ударили слепящие лучи фар. Он инстинктивно заслонился рукой и на секунду замешкался от неожиданности, кинулся назад и словно напоролся на дальний автомобильный свет, ударивший с близкого расстояния. И прыгнул с насыпи с опозданием, в тот момент, когда заметил тени людей, бегущих к нему с двух сторон. Кювет оказался глубоким и заполненным раскисшим снегом.
Он успел вырваться из ямы и уже почувствовал под ногами твердь, но перед глазами вдруг полыхнуло белое, слепящее пламя, а от мощного грохота голова вздулась, будто шар, и лопнула с звенящим треском.
Потом сверху навалилось что-то громоздкое и грузное, вдавив его лицом в жесткий кристаллический лед…
7. Предводитель
В первый момент Палеологов сообщению не поверил, посчитал за чей-то идиотский розыгрыш, поскольку голос по телефону спросонья узнать не мог, однако ничего не сказал, велел перезвонить на мобильный, номер которого был известен узкому кругу лиц. Не прошло и минуты, как звонок повторился.
— Автор у нас, — доложил барон Гален.
Удачи в жизни случались, но не так часто и не такие крупные, чтобы можно было верить безоговорочно.
После того как Космач оказался в офисе ГУРА, за тройной системой охраны, надеяться было почти не на что. К воинской части отправили машину радионаблюдения, и то на всякий случай, вдруг да проскочит в эфире что-нибудь интересное. Перехватить Автора можно было только в случае, если его вывезут с объекта в обыкновенной машине и с небольшой охраной. Но и тогда риск оставался непомерным, перестрелки и трупов не миновать, а ГУРА — контора государственная, под патронажем самого премьера…
Надежды на удачу в Холомницах было больше, к тому же туда уехал сам генерал Ногаец…
— Вы его видели? — спросил предводитель. Барон, как всегда, оставался выдержанным и кратким.
— Да, видел. Это он.
— Как выглядит?
— Все на месте, светлая борода, длинные темные волосы.
— Во что одет? На нем должна быть волчья шуба!
— Шубы нет, пуховая куртка. Но это он.
— Документы нашли?
— Нет, в карманах пусто.
Предводитель верил и не верил. Однако совершенно отчетливо понимал, что два раза подряд не повезет и если удалось захватить Космача, то миссия генерала в Холомницах обречена на неудачу.
— Как его взяли?
— Перехватили в эфире сигнал тревоги. Оглушил охранника и перепрыгнул через забор. Считаю, повезло…
— Каким образом, барон?
— Не знаю, перепрыгнул. Да еще ряженым физиономии попортил.
— На заборе проволока под током! Сигнализация, спираль и часовые!
— Могу уточнить. Есаул только что вышел от меня…
— Не надо, высылайте машину! — Предводитель натянул халат. — От генерала что?
— Пока ничего конкретного.
Гален легче верил в удачу, счастливое стечение обстоятельств, в Божье провидение, чем в находчивость и оперативность группы, работавшей по захвату Автора. В охранном предприятии случайных людей не было, принимали только бывших офицеров — десантников, морпехов и ментов, но барону не нравился казачий антураж. Он считал это ребячеством, посмеивался над золотыми погонами и шашками, предпочитая форме цивильный деловой костюм. Офицеров на самом деле только поверстали в казачество, к соответствующему сословию раньше они не имели никакого отношения, будучи коренными жителями столицы и Подмосковья. Однако атаман Ногаец был исконным кубанцем, из старой казачьей семьи, до революции получившей дворянское достоинство.
К мнению Галена он относился снисходительно: барон происходил из Австро-Венгрии, долгое время жил за рубежом и в тонкостях русской жизни почти не разбирался, хотя много лет работал в советских посольствах.
Одеваясь, Палеологов подумал о Петербурге: надо бы отзвониться, сообщить об Авторе, но время семь, Землянов наверняка еще спит. Впрочем, такой вестью можно пожелать доброго утра…
В последний раз они связывались по телефону в день смерти академика, и разговор состоялся неутешительный, Космача выпустили из квартиры Барвина через черный ход, о существовании которого никто не знал.