Чтение онлайн

— У мени в хате не прибрано! Не можно, Кондрат! Надысь постирала та трусы на бичовку развисила. Колы трусы побачить хочешь — ходи!

— Ладно, позови мне деда!

— Ой, та ж вин уторую годину лежит! Ни есть, ни пить не просит.

Комендант понял, что натиском тут ничего не добьешься, и пошел на попятную.

— Агриппина Давыдовна, я знаю, боярышня у вас. Мы с ней договорились, чтоб к вам пошла. Поговорить с ней надо!

— Ой, Кондрат, не знаю, як и подмогнуть тебе. Немае, уйшла, мабуть, у лис ли чи шо… А твою хату спалылы, ироды?

— Не могла она уйти, понимаешь? У них обычай такой: если обещала ждать в одном месте, будет ждать, хоть весь мир к чертовой матери. Умрет, а не уйдет.

Старуха горестно покачала головой, подтянула концы черного платочка.

— Який добрий обычай… Та вже ж доля наша, чоловика ждешь, ждешь… Ты у суде быв, Кондрат?

— Значит, так, Агриппина Давыдовна. — Комендант уже злился. — Передай боярышне: Юрия Николаевича, должно быть, арестовали в Москве, точно установить пока нельзя. Пусть она сидит и не высовывается. Я тут кое-какие меры буду принимать…

— А шо, Кондрат, вина настояща боярышня? — Старуха будто и не слышала просьбы.

— Как же! Родовитая.

— Я же ж думаю, та шо ее шукают?

— Передай что сказал. Пусть потерпит, подниму общественность, суд и прокуратуру, выручу я Юрия Николаевича. Утешь ее, чтоб сильно не переживала.

— Та ж передам, колы увижу, — горестно согласилась старуха, проявляя стойкость. — Мабудь, прибьется. Кобель же ж прибился…

Комендант не стал больше спорить: скрытность Почтарей сейчас была во благо. Ушел в избу к Космачу, печь затопил, картошку варить приставил и принялся наводить порядок — со своей точки зрения, поскольку у хозяина даже в самые лучшие дни был беспорядок полнейший. И когда вымыл пол, взял жеребца под уздцы и повел поить, а заодно посмотреть, не наследил ли кто за ночь.

Лыжниц было много, но все старые, оставленные оцеплением, и свежих вроде бы не видать. Вернувшись, привязал коня во дворе, вытащил скребки, щетки и принялся чистить. Вроде спокойно и в лесу за рекой, и в деревне, а если оставили человека, то он, скорее всего, сидит где-нибудь с оптикой и лишь ночью проявит себя…

И чтобы уж все дела закончить на улице, а потом затаиться и ждать гостей, пошел к столбу, щелкнул пускателем, а свет не горит, пригляделся — лампочка разбита. Или вчерашняя банда напакостила, или после уже кто-то кокнул, приготовился к ночной вылазке…

Запасные лампы были, но сгорели в доме, и достать их можно только в городе. Раздосадованный Комендант направился было в избу, но увидел: по улице человек идет, размашисто, торопливо, оступается в глубокие колеи. Напротив Почтарей стал, потоптался, верно, свет в окне увидел, однако не зашел — значит, не за горилкой. Кондрат Иванович двинулся к нему навстречу и тут узнал — один из журналистов, тот, что ружьем от Фиделя заинтересовался.

— Вижу, что-то забыл? — громко спросил Комендант. — Может, новые вопросы появились?

Парень подошел вплотную, глянул растерянно и жалко.

— У нас случилась… неприятность. У нас машину угнали!

— Это как понимать? — совсем уж глупо спросил Комендант.

— В прямом смысле! Приходим от вас, машины нет. — Парень совсем не держал удара, чуть не плакал. — И женщины в харчевне ничего не видели. А «фольксваген» стоял на сигнализации и напротив их окон! Незаметно угнать невозможно! Вообще никто и ничего не видел… Просто заколдованное место! Или проклятое… Назад шли, упал и разбил фотокамеру «Никон»…

— Скорее заколдованное, — уточнил Кондрат Иванович. — Милиция приезжала?

— Они сообщение приняли и все! Говорят, идите в дежурную часть райотдела, пишите заявление…

— Какая от меня помощь нужна? Говори, не стесняйся.

— Наша газета… В общем, решено провести собственное расследование. — У него все еще губы тряслись. — У нас сложилось впечатление… Налет силовиков на вашу деревню и угон машины связаны.

— Вполне возможно.

— Вы тоже так считаете?

— Не исключаю.

— Силовики пытаются нам воспрепятствовать. Кому-то невыгодно, чтоб все это попало в прессу. А таким человеком может быть только один… Тот, что из Москвы.

— Правильно, молодец.

— Но вы сказали, он скрывал, кто, откуда…

— Не представился, но зовут его Малышев Евгений Анатольевич.

Журналист быстренько записал и слегка вдохновился.

— А кто он, известно?

— Да кое-что известно, — ухмыльнулся Комендант. — Хотя и регалии его тщательно скрывали.

— Так кто же он?

— Я уверен, твоего редактора, газету и тебя съедят с потрохами. Как только назовете контору, в которой он служит, и привяжете ее к погрому.

— Мы назовем!

— Потому что машину угнали? Из чувства мести?

— Ну почему же… из мести?

— Когда профессионализм подменяется индивидуализмом, ничего другого в душе человека не рождается.

Журналист попробовал осмыслить услышанное, но спешил, и думать было некогда.

— Я вас прошу… — Видимо, хотел назвать по имени-отчеству, но в тот миг забыл. — Кто этот Малышев?

— Пиши! Советник председателя правительства.

Парень ничего писать не стал, но будто немного присел, словно птица, готовая вспорхнуть.

— Чем он занимается? Этот советник?

— Тебе разжуй и в рот положи! Сам выяснишь, не знаю.

— А информация достоверная? Он же вам не представлялся и документов не предъявлял. Каким образом?..

— Эх, брат… — вздохнул Комендант. — Зашли бы ко мне чаю попить, я б вам растолковал, как следует собирать информацию. Мне не надо предъявлять документов, я их сквозь карманы вижу.