Чтение онлайн

– Гор, а теперь давай поговорим серьезно. Я открыл перед тобой все карты. Я показал тебе свое расположение. И мне нужна твоя помощь, добровольное сотрудничество. Обещаю тебе, что наше общение не будет нигде отражено, будут частные встречи, не более.

– Мой круг общения осуждает общение с кровавой гэбней, Всеволод Владимирович.

– А ты и не будешь общаться с пресловутой кровавой гэбней. Очень редкие посиделки в узком кругу. Кстати, ты хоть знаешь, откуда появилось выражение «кровавая гэбня»?

– По-моему, с опричнины Ивана Грозного, – неуверенно ответил Лепов.

– Оригинальная трактовка… Ну, да ладно. Кстати, в знак нашей крепкой дружбы мне нужно детальное описание того, как ты вскрыл систему безопасности Изолятора.

Гор начал было что-то говорить, но Всеволод Владимирович поднял руку:

– Пожалуйста, дослушай. Повторяю, мне не нужно твое признание. Мне нужен взгляд со стороны на систему безопасности Изоляторов, чтобы впредь избежать таких… неудобных ситуаций. Пиши в сугубо теоретическом ключе как можно взломать систему безопасности, используя информацию только из открытых источников. Ты можешь отказаться, и никаких санкций и ответственности за прошлые ошибки не появится, но на мою дружбу впредь можешь не рассчитывать.

Лепов сидел молча, с кислым выражением лица.

– Иногда будем по-тихому встречаться, беседовать, сотрудничать по всяким мелочам, – продолжил функционер. – А у тебя будет возможность знакомиться с засекреченными исследованиями наших лабораторий. Поверь мне, там есть интересные разработки.

– Я слышал, Всеволод Владимирович, что ваши лаборатории занимаются всякой чепухой.

– Естественно, для прикрытия распространяется разная информация, но пока ты не ознакомишься с настоящими разработками, не сможешь сказать наверняка. – Всеволод Владимирович издал смешок, совсем по-старчески.

Гор сделал вид, что задумался, хотя решение о сотрудничестве уже было принято им.

– Но эту «сугубо теоретическую работу» можно будет потом использовать против меня.

– Я предусмотрел один вариант для твоего спокойствия. У тебя есть компьютер, способный работать автономно от сети?

– Да, в кладовке валяется какое-то старье.

– Отлично, – функционер положил на стол небольшой предмет и осторожно придвинул к молодому человеку. – На этом носителе есть специальная программа. Установишь её на компьютер. Готовую работу скинешь сюда же и лично отдашь мне.

Гор на несколько сантиметров отодвинул предмет обратно, в сторону функционера.

– Прошу (без «вас») меня простить, Всеволод Владимирович, но, чтобы принять решение, мне надо посоветоваться с родителями.

– Обязательно обсуди с ними этот вопрос, – мужчина вновь протянул парню флешку. – Только позволь мне задать маленький вопрос: под «родителями» ты подразумеваешь отца и дядю? Ведь, как я знаю, мать у тебя лежит в коме?

– Вы очень осведомлены.

– Я просто уточнил. Передавай им горячий привет.

– А почему вы не хотите лично передать им это?

– Перед личной встречей мне хотелось бы немного подготовить почву для плодотворного общения. Их реакция может быть слишком эмоциональной. По правде говоря, я давно хотел возобновить общение и только искал повода, чтобы сделать красивый жест или оказать услугу твоей семье.

– То есть, вы расстались врагами?

– Я бы не стал так формулировать, Гор, – функционер начал тщательно подбирать слова. – Скажем так, в свое время мне пришлось немного от них дистанцироваться. Была очень непростая политическая ситуация, а твои старшие родственники вели себя очень опрометчиво.

– То есть, Всеволод Владимирович, вы бросили их в трудную минуту?

Всеволод Владимирович впервые проявил свои эмоции: он резко встал и начал ходить из угла в угол.

– Гор, спустя почти полвека затруднительно сказать, кто кого бросил.

– Вы что-то путаете, Всеволод Владимирович. Мои родители тогда еще совсем детьми были.

Функционер с комфортом развалился на стуле. Взгляд его выцветших старческих глаз направился куда-то вдаль.

– У тебя очень интересная семья, мальчик. В открытой информации о старшем поколении твоей семьи нет ни крупицы правды. Некоторые факты я могу тебе лично засвидетельствовать, как непосредственный свидетель. Например, твоя мать намного старше меня, а твои отец и дядя, сейчас известные как братья Леповы, являются моими ровесниками.

Гор, глядя на старика, невольно рассмеялся. Функционер молча дал ему отсмеяться, а затем продолжил с мягкой улыбкой:

– Сейчас я не буду тратить время на то, чтобы убедить тебя в правдивости моих слов, но после разговора со своими старшими родственниками, я думаю, нам будет, о чем поговорить.

– Ладно, я поговорю с отцом. Но почему вы решили именно сейчас, после стольких десятилетий возобновить общение?

– Буду честен с тобой. У меня осталось очень мало времени… – Всеволод Владимирович замолчал на полуслове.

Наступила вязкая тишина. Старик замолчал с открытым ртом. Молодой человек терпеливо ждал продолжения.

– И что вы хотите? – не выдержал Гор.

Функционер вздрогнул, удивленно огляделся по сторонам, потом его взгляд сфокусировался на Лепове и стал более-менее осмысленным. Через несколько секунд странного молчания функционер произнёс:

– Я хочу, чтобы твои родители опять дали мне время, как уже сделали это когда-то.

Гор помотал головой.

– Ничего не понимаю! Что должны дать? Какое время?

Неожиданно Всеволод Владимирович закашлялся. Когда дрожащей рукой он начал вытирать слюнявый рот, стало ясно видно, что, несмотря на внешность мужчины средних лет, перед Гором сидит глубокий старик.

– Просто передай им мое послание дословно: «Мне нужно время». Скажи им, что я сожалею о том, что сделал. Скажи, что я заплачу любую цену. Любую! А освобождение единственного оставшегося в живых ребенка пусть считают авансом для возобновления добрых отношений.

Молодой человек сидел молча, переваривая полученную информацию. Функционер в это время внимательно рассматривал Гора.