Чтение онлайн

Говоря это, он пожирал ее своими голубыми глазами. Его губы будто удерживали другие слова — те, которые могли бы удержать Кармен, оставить ее с ним. Но она не должна была знать, чего ему стоило сказать это. Она никогда не узнает, что каждой частицей своего существа он молил ее остаться. Но у него был единственный способ доказать ей свою любовь: отпустить ее.

Кармен, не понимая, смотрела на него: неужели он хочет, чтобы она уехала? Или это вежливый способ сказать ей, что он не любит ее больше? Ему уже нанес душевную рану испанец — его отец; возможно, он не хочет еще одной раны от нее — испанки? Или он устыдился своей откровенности, того, что открыл ей душу? Или он хочет от нее избавиться?

Ее сердце заметалось: ей предоставлен выбор! Она держала свою руку на мешочке с драгоценностями и знала: эти камни способны дать ей свободу.

Нет, поправила она сама себя: это ее сердцеспособно дать ей свободу. Оно сделает выбор: уйти или остаться. Ее бирюзовые глаза встретились с его глазами. Она прерывисто вздохнула.

— Я… я не хочу уезжать. Я…люблю тебя.

Она проговорила это так тихо, что он наклонился, чтобы услышать.

— Я хочу остаться с тобой, — сказала она чуть громче. — Я… Я люблю тебя, Пума. — Ее голос прервался. — Скажи мне, возможно ли это… сможешь ли ты полюбить меня? Хоть немного?

— Кармен, — прерывающимся голосом проговорил он, и она поняла, что это стоит ему значительных усилий. — Ах, Боже мой, Кармен, как я люблю тебя! — Он притянул ее к себе. Она дрожала. Он крепко обнял ее. — Я так люблю тебя!

Он так сжал ее в объятиях, что она едва могла дышать.

Но тут же Пума высвободил ее и сжал решительно рот:

— Я не хочу, не вправе удерживать тебя.

Она во все глаза глядела на него. Она старалась понять его. Он отвел взгляд:

— Кармен, я не хочу, чтобы ты осталась и страдала, а потом пожалела о принятом решении.

Он открыл глаза и чуть слышно простонал. Он так желал быть с ней!

— Кармен, я не перенесу еще одной потери, если ты тоже решишь вернуться к своему народу. Если ты останешься, то я хочу, чтобы это было навсегда; чтобы ты была моей женой. — Он серьезным голубым взглядом пронзил ее насквозь. — Если ты останешься, сможешь ли ты выйти за меня замуж?

— Да, Пума! — еле выдохнула она. — Да!

Радость переполнила ее: он хочет ее! Он хочет ее и любит ее! Она обвила руками его шею и поцеловала его.

— Да, да, да, Пума!

Он коснулся носом ее носа:

— Меня зовут Грозный Горный Лев, — тихо сказал он.

Она поняла, что он называет ей свое истинное имя — она проговорила его почти по слогам. Ее сердце колотилось от радости и гордости: он доверяет ей.

— Да, Грозный Горный Лев. Я счастлива, что стану твоей женой.

И он начал целовать ее со всей страстью своей натуры. Она отвечала ему — так же страстно и искренне. Он сжал ее в объятиях; их губы сомкнулись; она ощущала его силу, его полноту жизни. Теперь она считала главной удачей своей жизни встречу с ним.

Когда их поцелуй завершился, Кармен опрокинулась спиной на одеяла, улыбнулась и погладила непокорную прядь волос на лбу Пумы.

— Ты мой друг, Грозный Горный Лев, — проговорила она, и ей нравилось произносить слова на апачском наречии. — Я хочу, чтобы ты знал, что Хуан Энрике Дельгадо никогда, ни разуне завоевал мое сердце. По крайней мере после того, как я увидела и узнала его.

В глазах Пумы промелькнул гнев.

— Он также ни разу не владел моим телом, — заверила она его. — Подумать только, что я проехала полмира, из Севильи, из Испании, только для того, чтобы выйти замуж за это ничтожество…

Пума насторожился.

— …Но я так рада, что приехала сюда…

Лицо Пумы стало каменным.

— …Рада, потому что иначе я бы не встретила тебя.

Кармен улыбнулась: было так легко дразнить Пуму — и любоваться его мужественным прекрасным лицом.

Пума усмехнулся и поцеловал ее, потом сказал, вспомнив:

— У меня для тебя кое-что есть.

Он достал из-под туники прекрасное серебряное ожерелье с бирюзой, которое дал ему Стефано. Нежно и осторожно возложил ожерелье ей на волосы:

— Это для тебя, — сказал он. — Знаю, как ты любишь драгоценности. А это так подходит к твоим глазам.

Кармен рассмеялась, и ее глаза засияли. Она наклонила голову и потрогала ожерелье. Оно все еще было теплым от его тела.

— Как красиво! — сказала Кармен. — Я такого никогда не видела. Этот рисунок напоминает цветы.

Пума взял ее за подбородок и привлек к себе.

— Кармен, — прошептал он, — я люблю тебя. Я люблю тебя с того самого момента, когда впервые увидел тебя. Ты принесла мне столько счастья. — Он еще крепче сжал ее в объятиях. — Знаешь ли ты, как я мечтал о тебе?

Она игриво покачала головой.

— Я любил тебя и хотел тебя очень давно…

Их взгляды встретились.

— …И я всегда хочу быть с тобой, — призналась она.

Он снова поцеловал ее.

— Ах, Пума, — прошептала она. — Как я могла усомниться в тебе и поверить Злому? — Даже теперь чувство вины грызло ее.

— Ш-ш-ш. Молчи. Да, между нашими народами, нашими обычаями и воспитанием — большие различия. И мы еще будем с тобой ошибаться, но будем и учиться на наших ошибках.

Глаза Кармен засияли еще ярче. Она нежно улыбнулась.

— Наша любовь переживет трудные времена, потому что она сильна, Грозный Горный Лев. Это чистая любовь.

— Да, Бирюзовые Глаза, — согласился он, и их губы слились в поцелуе.

Вожди восстания индейцев пуэбло в тот год позволили выжившим в осаде города Санта Фе испанцам покинуть город.

Беженцы под конвоем прошли пустыней до Эль Пасо дель Норте, сейчас известного как Эль Пасо.

Двенадцать лет еще удерживали индейцы власть над своими исконными землями, прежде чем новая волна завоевателей окончательно вытеснила коренное население.