Покорись мне
Шрифт:
– Что ты думаешь, я делаю?
– Пытаешься доказать мне, что ты мужчина и можешь прогнуть под себя
маленькую леди, когда захочешь, независимо от того, сколько времени у тебя займет,
чтобы растоптать мою независимость и самооценку. Ты можешь заставить меня
молить об оргазме, потому что, видит Бог, ты выяснил, как именно нужно прикасаться
к моему телу. Но при этом ты пытаешься завладеть моей душой. И ты можешь
поцеловать меня в зад. Потому что я не дам тебе ее.
Его брови в удивлении взлетели вверх. Первоначальное оскорбленное выражение
лица сменилось задумчивостью. Наконец, беспокойство взяло вверх, угнездившись в
резких чертах его лица.
– Дорогая, ты все еще не понимаешь. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для
нас. Мы не можем быть по-настоящему вместе, пока ты не честна со мной и сама с
собой. Твое тело жаждет господства, принимает его, как самую естественную вещь в
мире. Это твой разум стоит у него на пути. Господь Свидетель, я открыто признаю,
что хочу быть человеком, который воплотит все твои фантазии в реальность. Но ты
упорно думаешь, что я пытаюсь принизить тебя и разрушить, а не создать наши
отношения. Еще сильнее ты ошибиться не могла. Объясни мне почему.
Он замолчал, прижимаясь губами к низу ее живота, затем прикусил кожу
зубами… в тоже время он задел ее клитор кончиками пальцев. Сочетание
удовольствия и боли было завораживающим.
Паника, гнев и страх столкнулись друг с другом, усиливаясь ее возбуждением.
Несмотря на его откровенность, Ката чувствовала себя побежденной. Хантер чуть
было не сломил ее волю, подталкивая ее к самому краю снова и снова. Она
сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть его. Но он не сдвинулся ни на дюйм.
По-хорошему она должна отказаться от подчинения ему и продолжать попытки
сдерживать его. Если, конечно, не брать в расчет тот чудесный факт, что он готов был
держать ее прикованной к этой постели до тех пор, пока она не расскажет ему все.
Если он хотел услышать все это дерьмо, то это была лишь его ошибка.
– Я скажу тебе почему. Я когда-нибудь упоминала, что моей матери не позволено
ежедневно выбирать себе одежду? Гордон настаивает на том, чтобы делать это за нее.
Брови Хантера поднялись вверх, и он лишь пожал плечами.
– Если они пара доминант-сабмиссив, то подобные правила в отношениях не
редкость. Я не хочу быть Домом двадцать четыре часа семь дней в неделю, но
некоторые…
– Я не знаю, является ли он Домом. Даже если и является, настоящая проблема в
том, что он - мудак. Каждый день, в течении последних двенадцати лет, он говорил
моей матери, что она могла бы выглядеть лучше. Все началось в тот момент, когда он
стал подбирать для нее драгоценности, потому что, по его словам, у него врожденный
талант к этому, которого у нее не было. Затем он начал выбирать для нее туфли,
футболки, юбки, брюки. Сейчас она не может сделать и шага, не посоветовавшись с
ним, потому что он убедил ее, что она без него - ничто.
Даже в темноте она увидела растущее беспокойство на его лице.
– Ката, я….
92
Покорись мне. Шайла Блэк
– Нет! – как он смеет испытывать жалость к ней, после того как сам настоял на
этом разговоре? Он сам захотел открыть этот ящик Пандоры, так что теперь пусть
слушает. – И это было только начало. Он отрезал ее ото всех ее друзей, подстраивая
противоречивые ситуации, придумывая проблемы, когда она хотела выйти из дома.
Вскоре даже те друзья, которые были с ней после смерти отца, отошли на задний план.
Гордон убедил ее, что он был ей лучшим другом, чем все они вместе взятые. У нее
была работа в качестве операционной медсестры, а пять лет назад она и хирург
потеряли мальчика на операционном столе. Моя мама была подавлена. Ты знаешь, что
ей сказал Гордон? Что, может быть, она не настолько талантлива, как она думала, и
что всем было бы лучше, если бы она сидела дома. Она чертовски сильно любила эту
работу. Пуф, и нет работы! Он сделал ее слишком пугливой, чтобы заняться поисками
другой вакансии. Когда срок ее водительских прав истек, он целых два года таскался
по инстанциям, чтобы она смогла их обновить.
– Ты права, он козел, - мягко произнес Хантер.
Ката замолчала, уставившись на него в темноте. Это не было наигранно. Он
искренне думал так. Так или иначе, но все чувства: паника, гнев и желание перешли в
горе. Глаза заволокло слезами.
– Гордон стал главным. Примерно в то время, когда я начала водить машину,
мама уже не была тем же самым человеком, с которым я выросла. Она боялась дышать
без разрешения драгоценного Гордона. Она… лишь оболочка. И тогда, три года н-
назад….
Горячие слезы покатились по щекам Каты. Она попыталась вытереть их, но
поняла, что наручники не позволяют ей сделать это. Беспомощность и бессильный
гнев привели ее снова в ярость. Боже, через что, должно быть, прошла ее мама…
Ката остановилась, не в силах снова пережить тот ночной ужас, который все