Чтение онлайн

Буквально сопел шквальным ураганом.

Слово-вдох-выдох. Слово-вдох-выдох.

По телу поползли огромные мурашки, и кровь, разогретая спиртным закипела.

— Поехали. Есть работа! — заявил Громов, как ни в чем не бывало.

— Я отпрашивалась.

— На полдня. Но плачу я тебе не за то, что тебя на рабочем месте нет! Забыла, за что я тебе плачу охеренно большие бабки?

Вот гад…

Я толкнула его локтем в торс и зашипела.

Громов — совсем не качок, но он высокий и жилистый, будто сделанный из камня с вплетениями железных канатов. То есть ударить его локтем означало сделать больно себе, но не ему.

Он обхватил мой локоть. Пальцы на миг закружили по ушибленному месту. Громов отошел, буквально оттащив назад.

Очень вовремя, потому что из подъезда вышли жильцы.

— Никуда я с вами, Климентий, не поеду.

— Как? — переспросил.

— Не поеду я никуда. Климееентий Александрович! — нарочно протянула я, знаю, как он не любит свое имя и считает его дурацким.

Глаза Громова сузились. Теперь он больше стал похож на азиата. У него вообще необычная внешность. Мать — наполовину турчанка и что-то еще такое, восточное. Поэтому сам Гром — смуглый, жилистый, темноволосый, с миндалевидными глазами.

ниже красавчик крупным планом :)

Словом, красавчик, и выглядит очень молодо, по сравнению со своими друзьями — вторым и третьим директором нашей фирмы, соответственно.

Губы Громова дернулись, обнажив зубы.

— Сейчас ты закажешь нам такси, и мы поедем в офис.

— А сами, что… Не в состоянии? — съехидничала я.

— Не поедешь на такси, я увезу тебя на байке, — пригрозил босс.

— Да, на байке — самое оно! — сказала я, жестом подчеркнув то, во что я была одета — ярко-фиолетовую блузку и очень узкую юбку с цветочным принтом, плюс туфельки.

сопротивляющаяся изо всех сил и упрямо настроенная Виола

продолжение после арта

В таком наряде только байк седлать, разодрав юбку до самой пи…

— Боком сядешь, как дамское седло.

— Мы, что, на коне поскачем?

— На железном, — не отступал Громов.

— Вот только я… решила уволиться. УВОЛИТЬСЯ! Все, чао! — махнула ручкой.

Громов схватил меня за запястье, шагнув ближе.

— Ты никуда не уйдешь. Поняла? Я тебя на работу принял, и уволиться ты сможешь только после того, как Я… отпущу. А я тебя не отпускал! Собственно говоря, я даже не видел твоего заявления на увольнение. И, даже если бы видел, то хер бы я его подписал!

Я тряхнула рукой, Громов медленно разжал пальцы. На запястье остался багровый след.

— Подпишите. Не имеете права не подписать!

— Не под-пи-шу!

Громов чиркнул взглядом с головы до ног, ноздри его носа возмущенно затрепетали.

Что, недоволен моим прикидом? Вот хрен тебе! Ни за что больше не наряжусь в дебильный черный балахон до самых пят!

Глаза босса потемнели, губы едва шевельнулись, выдав звук, больше похожий на шипение:

— Ты принадлежишь мне!

Внутри заклокотало возмущение.

— Я не ваша собственность!

Воздух между нами был готов взорваться так, будто был бензином, к которому поднесли зажженную спичку.

Внезапно в разговор вмешался третий.

Дубинин оттеснил Громова, который стоял слишком близко.

— Разумеется, Виолочка, ты не собственность. Свободная страна, свободные нравы. Хочешь уволиться — увольняйся, — закивал Ростислав, улыбнувшись как ленивый и сытый кот, который собой на все сто доволен. — Мало ли других мест работы для таких прекрасных специалистов. Уверен, тебя оторвут с руками, ногами и прочими частями тела…

Дубинин маслянисто прошелся взглядом по моей фигуре.

Знаю, что я рослая и параметры у меня не типично модельные, но фигура у меня песочные часы, бедра и грудь — округлые, и многим мужчинам это нравятся.

Мужчина, не мальчишкам, которые пускают слюнки на спичек!

Так вот во взгляде Дубинина плескалось все исконно мужское и намекало: “Пссс, я знаю, что делать с этим роскошным телом… Ты не пожалеешь!”

И вслух он сказал почти тоже самое:

— Ты не пожалеешь, если рассмотришь мое предложение о найме. Ищу ассистентку! Подумай, ни к чему не принуждаю, просто говорю, что оценю тебя по достоинству! — запал взглядом в мое декольте.

Громов заскрипел и клацнул зубами, опустил клешню на плечо Дубинина, сдавил так, что даже здоровенный Ростислав поморщился.

— Даже не вздумай, Виола. Не вздууумай.

— А что так?

— Что же я все эти цветы держу. Виола, прими. В качестве извинения за сегодняшнюю не самую красивую сцену, — вновь взял на себя слово Дубинин. — Пошутили мужики, и ладно.

— Пошутили, — повторила я.

— Да. Грешен, с кем не бывает, — с раскаянием пожал плечами Дубинин. — Готов покаяться и искупить свою вину.

Я приняла букет цветов из рук Дубинина.

Громова же будто заело, он покачивал головой и повторял с усмешкой:

— Не вздумай, Виола. Не вздумай.

— Так, значит, это шуточка была? Про… как это там… Гром-бабу, настоятельницу монастыря… — повторила я слова Дубинина.

— Беру все свои слова назад. Клянусь, больше подобного не повторится!

Дубинин был готов ковриком расстелиться, Громов же ни одного извинения не произнес.

Боже, он и не думал извиняться!

Ненавижу упыря хладнокровного, а второй… второй вообще — бесит!

Наверное, мне голову ударило вино.

Плюс вечер был слишком жаркий…