Чтение онлайн

Мой желудок сжимается в сладком предвкушении и волна жара проноситься от макушки до стоп. Справившись с шарфом, его пальцы в легком касании пробегаются по моей оголенной спине, посылая россыпь мурашек по коже.

Так происходит всякий раз, когда он касается меня.

— Сюрприз!

— С днем рожденья, Грейси!

Я распахиваю глаза и теперь уже не в силах сдержать широкую, изумленную улыбку. Здесь все мои друзья, старые и новые и они здесь ради меня, чтобы отметить со мной мой день рожденья. Я вижу тетю Шерон с ее женихом Расселом, и Лорен, которая, как я думала, была в Лос-Анджелесе. Эмми и ее бойфренд Ник, с которым они недавно отметили первую годовщину отношений.

— Так вот что ты скрывал все это время?!

Мои глаза радостно блестят, когда я перевожу взгляд на Адама, и он только скромно пожимает плечами.

Я начинаю вспоминать, как часто за последние месяцы я жаловалась, что очень редко вижусь с друзьями. Даже с Эмми, хотя мы и жили в одном городе. И я не ожидала, что Адам решил это исправить и собрать всех ради меня.

— Надеюсь, теперь ты изменишь свое отношение к сюрпризам. — Он приобнимает меня за талию и мягко усмехается в мой висок.

— Придется. — Я вскидываю брови на него и посылаю ему лукавый взгляд, а после спешу обнять и поприветствовать всех своих гостей.

Думаю, каждый из присутствующих получил установку от Адама по поводу дресс-кода, потому как все мужчины в костюмах, а девушки в вечерних нарядах. Живой оркестр играет музыку, а штат официантов разносит еду и напитки.

Оживленно обмениваясь последними новостями с Лорен и Эмми, я невольно поглядываю на Адама. Где бы мы ни были, я всегда с трудом отвожу взгляд от него. Я безумно влюблена в него, так что я даже перестала искать себе оправдания из-за этого.

Сегодня, он в одном из своих идеально сидящих костюмов, который делает его особенно привлекательным для меня. Он синего цвета и перекликается с моим платьем цвета электрик.

Очевидно, Адам чувствует мой взгляд, потому что поднимает голову и прямо смотрит на меня, не прекращая разговора с Ником. Ник компьютерный гений и я знаю, что Адам был заинтересован в сотрудничестве с ним.

В момент, когда наши глаза встречаются, кажется, будто все вокруг замирает и время прекращает свой бег. Сейчас, в этот миг, есть только я и он — все остальное исчезло. Мы так хорошо научились чувствовать друг друга, что порой наша связь заставляет меня не на шутку волноваться.

— Что это за место такое? — позже, когда Адам и я ненадолго остаемся одни, не без удивления спрашиваю я.

Прием устроен в огромном, красивом доме из белого камня и высокими потолками. Здесь много французских окон и я только могу представить, как здесь восхитительно днем, когда солнечный свет льется в них.

— Этот дом может стать нашим, если ты только захочешь, — как бы, между прочим, сообщает Адам и мои глаза распахиваются в недоверии.

— Нашим? — шепотом переспрашиваю я, боясь, что ослышалась.

Адам кивает.

— Он выставлен на продажу. Хозяин мой знакомый. Если ты хочешь его, уже завтра мы подпишем бумаги.

Вот так просто. Если я хочу особняк за несколько миллионов долларов, он готов без колебаний купить его. Правда, я только недавно привыкла к тому, что мой любимый безумно богат и балует меня.

Адам любил это делать, и в итоге я перестала сопротивляться.

— Я должна решить это прямо сейчас? — распереживавшись, уточняю я.

— Ты ничего не должна сейчас решать. — Адам с любовью смотрит на меня и, протянув руку, гладит меня по щеке. — Тогда, когда ты будешь готова. Но возвращаясь к нашему разговору несколькими месяцами ранее, это была бы оправданная покупка.

Понимая о чем он, я киваю. Той ночью, в Швейцарии, когда мы наконец-то решили окончательно оставить прошлое, мы много разговаривали и о нашем будущем в том числе. Было кое-что, что заставило Адама понервничать. Но теперь, спустя полгода, он хочет этот дом для нас. Не только для нас, а и для наших будущих детей.

Тогда сама только мысль о них пугала его, и он честно сказал мне, что не готов. Более того, признался, что не уверен, будет ли когда-нибудь. Я не давила на него и к тому же, я и сама пока не готова стать матерью. Но знать, что это больше не пугает его — это залог того, что однажды мы можем стать родителями.

— Давай купим его, — обвивая шею Адама руками и привстав на носочки, чтобы дотянуться до его губ, решаю я. — Я хочу, чтобы этот дом стал нашим. Нашей семьи.

— Как скажите, миссис Эллингтон, — низким рокотом произносит Адам, крепко прижимая меня к своему телу. — Твое желание для меня закон, детка.

Ах, да. Было еще кое-что, что глобально изменилось в моей жизни за последнее время: больше я не мисс Колдвел, а миссис Эллингтон.

Я смотрю на свою левую руку с обручальным кольцом из белого золота и улыбаюсь. Иногда только эта драгоценная полоска убеждает меня в реальности того, что мы сделали. Однажды, мы просто решили, что нам мало быть Грейс и Адамом, парой влюбленных. Мы захотели стать семьей, со всеми формальностями. Не было шикарного, громкого приема. Мы просто отправились в мэрию и поженились. Этот момент был только наш, только для нас. Это все, что было важным.

Нет, наша жизнь, и наши отношения не превратились в розовую сахарную вату в одночасье. Наш брак в первую очередь — это обоюдная работа. Мы все еще часто спорим, иногда доводим друг друга до одурения. Одной из самых сложных проблем во всем этом является ревность Адама, с которой я вечно воюю. Любой мужчина, который появляется в радиусе десяти метров от меня, подвергается тщательной проверке с его стороны. Порой это приводит меня в дикость, из-за чего мы снова ругаемся. Я называю Адама недоверчивым, ревнивым ослом, когда мои нервы гудят от возмущения и негодования. В последний раз, когда это произошло, мне пришлось убегать от него. Он догнал меня на лестнице, разорвал мое любимое белье и, связав мои руки моей же рубашкой, взял жестко и грубо.

Мои ноги еще час после не хотели слушаться меня. Фантастический был секс.

Иногда жизнь с ним — это настоящая борьба. Он работает над собой, и прикладывает массу усилий, но во многом, он все тот же повернутый на контроле мужчина, которого я однажды полюбила. Но с тех пор, как он прошел лечение, его агрессивность больше не несет в себе разрушающий характер.

Он все так же волнует меня, и все во мне томительно сжимается, когда мы наедине, или когда он смотрит на меня со своей особенной сексуальной усмешкой. Но я больше не боюсь его. Не вздрагиваю каждый раз в испуге, что совершила что-то не то, и он захочет причинить мне боль.