Чтение онлайн

Я не могу описать то состояние, когда он остановился, оставив меня на грани. Это больно. Тело горит, словно в адской агонии, ломает, низ живота тянет и болезненно пульсирует между ног. Кажется, что каждый нерв оголен, и стоит ко мне прикоснуться, меня разорвет на ошметки. Боже, это ненормально! Какое-то болезненное животное желание. Он час держал меня на грани, трахая взглядами и циничными ухмылками, спаивая дорогим шампанским и кидая недвусмысленные намеки.

Перед тем как отпустить меня, Виталий подошел ко мне сзади, отодвинул халат и поцеловал в плечо. И мое тело начало гореть с удвоенной силой в надежде на продолжение, а потом накрыло горьким болезненным разочарованием от того, что он просто хриплым шепотом пожелал мне спокойной ночи и отправил спать. Самое унизительное то, что мне действительно хотелось его молить о сексе. Полночи я не могла уснуть, думая о ненормальности своего состояния. Чувствую себя больной нимфоманкой от того, что в голове проносятся кадры нашего секса, и я на несколько часов на грани возбуждения. Это не мужчина, а дьявол! Я дура, думала, что мне придется терпеть близость и перебарывать себя, а вышло так, что сама вою от желания. А главное, Виталий ничего особого не сделал ради моего удовольствия, он, по сути, эгоистично думал только о себе.

Мне удалось перебороть себя ближе к утру, я уснула скорее от усталости. Но даже во сне Аронов не оставил меня в покое. Мне снилось его тело, грудь в шрамах. Я их осматривала, трогала кончиками пальцев, внимательно изучала каждый из них и нежно водила по ним губами. Я любила каждый его шрам и кажется чувствовала его боль. Странный сон разбудил меня ранним утром, я не выспалась, но не смогла больше уснуть. Я смотрела на красивый рассвет за окном и думала о мужчине, который меня купил. Ведь Аронов, по сути, прав — он платит, я танцую под его дудку и не имею права огрызаться, поскольку он четко выполняет свою часть сделки. Но во мне живет какой-то никому не нужный протест за право выбора и свободу. Зачем я это делаю, сама не знаю. Все не так плохо, как мне казалось изначально, да и ради здоровья матери и благополучия сына стоит все это пережить, самостоятельно, не выплескивая все на Аронова.

Поднимаюсь с кровати, чувствуя усталость и легкую головную боль от недосыпа. Сегодня выходной, на часах всего семь утра и нужно выспаться, но я четко понимаю, что не усну, несмотря на необычайную тишину. Подхожу к окну и рассматриваю великолепный лес, который за ночь обсыпало снегом. Красиво здесь, спокойно и умиротворяюще — прекрасное место для отдыха.

Иду в ванную, скидываю халат и встаю под теплые струи воды тропического душа, просто стою под водой, думая о том, как повернулась моя жизнь. Деньги, вроде, есть, все хорошо, просто замечательно, а удовлетворения нет. И правду говорят — не в этих проклятых бумажках счастье.

Душ расслабляет, все уже не кажется таким страшным, унизительным и ненормальным. Главное, что счастлива мама и сын, да и мне не на что жаловаться, меня не насилуют — все хорошо, повторяю я про себя, пока моюсь гелем для душа, приятно пахнущим кокосом и ванилью. Смываю пену и вздрагиваю от испуга, подскакивая на месте, когда створки душа резко открываются. Ко мне проходит полностью обнаженный Виталий. Застываю на месте испытывая желание выставить его — но он имеет право, поэтому я дышу и настороженно наблюдаю за ним. Он подходит ко мне сзади, прижимается голым торсом к спине и проходится ладонями по бокам.

— Доброе утро, Елена Дмитриевна, — слегка усмехается мне в ухо, посылая против моей воли по телу волну мурашек. — И что это вам не спится в такую рань?

— Не могла нынче уснуть, всю ночь мучили мигрени, — шучу я, а сама напрягаюсь, поскольку чувствую, как каждая клеточка тела отзывается на его близость и удовольствие бежит за его руками.

— Да что вы говорите? А я думал вас мучило что-то другое, — усмехается мне ухо. — Я кое-что тебе должен, милая.

— Ну что вы, Виталий Андреевич, вы ничего мне не должны, — никак не могу сдержать язвительный тон. Язык — мой враг. Я сначала думаю, а потом говорю. А надо бы набор.

— Ой, замолчите, Елена Дмитриевна, иначе я найду применение вашему дерзкому ротику и острому язычку, — и я замолкаю, поскольку его наглые немного шершавые руки накрывают грудь. Пошлые намеки и горячее дыхание в шею опять возбуждают. А для меня это все странно, я никогда не возбуждалась так быстро, пара прикосновений, несколько слов, и все, он может делать со мной все, что хочет.

— Закинь руки мне на шею, — не просьба, четкий приказ и я исполняю. Виталий играет с сосками, покручивает их, подставляет под струйки воды, приподнимая груди. Теплая вода бьет по соскам, и я вся дрожу от удовольствия. Он словно знает мое тело лучше меня и умело им управляет.

— Ты даже не представляешь, сколько в тебе нерастраченной сексуальной энергии. Отпусти себя, расслабься, доверься мне полностью, — его голос вводит в транс. И я расслабляюсь, впитывая в себя его голос, его запах и тепло его тела. Аронов переключает душ, ставя максимальный напор. Вода немного больно врезается в чувствительную кожу, но это приятно и возбуждает до предела. — Раздвинь ножки, шире, — его рука скользит по моему животу. А потом Виталий размахивается и неожиданно шлепает меня по попе, хлестким жгучим ударом, вынуждая вскрикнуть.

— Еще раз втянешь живот или сожмешься, заставлю все выходные ходить голой, — рычит мне в ухо, вновь поглаживая мой живот. Скользит ниже к лобку, накрывает лоно и глубоко вдыхает.

— Скажи — «Виталий, позволь мне кончить», — сжимаю губы, не собираясь об этом просить. Это заводит, но и унижает одновременно.

— Упрямая, значит, — усмехается мне в ухо и раскрывает складочки. Обводит клитор по краю, не касаясь самой чувствительной точки, другой рукой играет с моими сосками под водой. Одновременно сжимает сосок и клитор, и я царапаю его шею, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Проси, Лена, иначе я буду долго тебя мучить, — хрипло шепчет на ухо, скользя пальцами внутрь, гладит стенки влагалища, массируя самые чувствительные точки, а потом вновь сжимает клитор. Мотаю головой уже больше от жгучего удовольствия.

— Ну хорошо, — недовольно кидает он мне и отпускает, а меня опять накрывает болезненным ненормальным состоянием. Низ живота буквально скручивает и хочется плакать.

— Я хочу кончить, — тихо хнычу я, откидывая голову ему на плечо.

— Что? — он вновь ласкает мою грудь, нежно потирая соски подушечками пальцев, а я не могу сдержать стон.

— Виталий, я хочу кончить, — повторяю, чувствуя, как подступают слезы. — Пожалуйста….

— Не «я хочу», а «позволь мне, пожалуйста,», — шепчет мне на ухо и мое ненормальное тело накрывает очередной волной острого возбуждения. Боже, какие у него изощрённые игры. Он наклоняется, целует в шею, всасывая кожу, посылая миллионы мурашек, заставляя дрожать.

— Позволь мне… пожалуйста… кончить, — почти плача прошу я.

— Умница, — его твёрдый член упирается мне в бедра, и я, как дикая, голодная кошка, трусь об него в погоне за удовольствием. Его пальцы возвращаются к лону. Виталий проскальзывает в меня двумя пальцами, а большим массирует клитор, каждое его движение — это взрыв внутри меня и полное растворение в ощущениях. Я запрокидываю голову на его плечо, стону и извиваюсь, чувствуя, как он тяжело дышит мне в губы. Я на грани, но кончаю, именно когда он целует меня, впивается в мой рот и жадно поглощает стоны, немного кусает и зализывает свои укусы. Это невероятно хорошо. Настолько остро, что у меня подкашиваются ноги и все плывет. Выдыхаю Виталию в рот, чувствуя, как он меня держит, прижимая к себе, давая возможность прийти в себя. Я не знаю, что это сейчас было со мной, но мне так хорошо, что в данный момент я даже не хочу анализировать.