Полар
Шрифт:
И рассказал же.
— Любовь — это заботиться и это доставляет удовольствие! Вот, как я забочусь о маленькой Зиве. А еще, это верность! И когда человек что-то делает для своего любимого, даже если ему самому этого не очень хочется. Понял? Не понял? А почему ты смеешься? Ты не знаешь, что такое верность? Так я тебе сейчас все объясню! Слушай…
— Но если ты все-таки совсем-совсем ничего не понял, есть один вариант… одна невероятная возможность, которой можно воспользоваться. Тебе надо собрать три древних артефакта: кольцо, кулон и браслет, когда-то принадлежавшие Стражу Любви. И тогда ты сможешь призвать свою пару, не тратя время на ее поиски. Понял? Опять не понял? Так это Магия перенесет избранницу к тебе, где бы она не находилась. А дальше…
Дальше к идее Ирмгарда и сестра, и племянник отнеслись со здоровой долей скептицизма.
Ребенок, что он понимает? Но Раисса?
Сестра тоже пыталась его переубедить: «Ты что?! Ты хочешь попросить или заставить женщину родить тебе наследника, отказавшись от прав на ребенка? Это ужасно! Ирм, ты не можешь так поступить! Ты же не такой! Ирм, подумай еще раз!»
Но Ирмгард был непреклонен. Щедрое, даже не так — очень щедрое вознаграждение должно убедить женщину забыть обо всем.
— А если она будет еще маленькой? — Подожду!
— А если страшной? — Перетерплю! Главное, зачать наследника!
— А если она тебя не захочет? — Как это не захочет?! Меня все женщины хотят!
— Ирм, да ни одна мать не откажется так просто от своего ребенка! — А просто никто и не просит, я ей столько денег дам — хватит до конца жизни!
Эх, жаль артефакт не мог указать на внешность будущей матери его наследника. Но Киану успокоил, намекнув, что эту представительницу прекрасного пола он узнает сразу. Да, именно так и сказал:
— Ты ее узнаешь сразу, как только увидишь!
Ну, что ж, логично. Если артефакт перенесет столь необходимую женщину прямо к нему, конечно, он ее узнает! Ее невозможно будет не узнать.
Недолго осталось…
И Ирм мгновенно отогнал так невовремя всплывшие воспоминания. Есть дела поважнее.
Дрожа от предвкушения, глубоко вздохнул, открыл шкатулку и… стал по очереди доставать украшения.
Первым — кольцо. Золотое с ярко-красным камнем круглой огранки. Кольцо хищно сверкнуло, оказавшись на пальце и тут же подстроилось по размеру его безымянного пальца.
Далее — кулон. Изумрудный, кубической формы, в обрамлении мелких белых драгоценных камней. Он тепло поприветствовал владельца, нагревшись на груди и вспыхнув ласковым мерцанием.
И, наконец, браслет — массивный, больше похожий на мужской. Сделанный из чистого золота со вставками разноцветных камней. Вот оно! Еще мгновение и…
Едва на браслете защелкнулся замок, Ирм полетел в пустоту.
* * *
К моему великому изумлению, сестра Дюка оказалась довольно сообразительной особой. А я дала себе обещание не оценивать людей по внешности и первому впечатлению. Ибо оно могло быть весьма и весьма обманчивым.
Три партии напряженной игры. Два бокала вина, которые выпила Лазара и пару несмелых глотков, которые пригубила я.
Ничья. Хм.
Ничья. Вот как?
Ничья. Тааак…
Пригубила еще глоток. Бдительности не потеряла, но, наконец, выдохнула, успокоилась и осмелилась оглядеться повнимательнее. Ну, и Лазару Прекрасную рассмотреть, чего уж греха таить.
Даже не знаю, что оказалось более интересным — внешность сестры Форхарта или окружающая обстановка?
Все вокруг вопило о роскоши и таком нарочитом великолепии, что моей первой мыслью было — мы в музее. Музее всего.
Огромное, просто гигантское помещение, в котором мы находились, скромно именовалось Малой гостиной. Как узнала? Лазара любезно сообщила.
Светлые мраморные колонны, уходящие ввысь, помпезно поддерживали невесомый потолок, и приглядевшись, я вначале не поверила своим глазам, а когда поверила — аккуратно подобрала челюсть с пола. Да это же… драгоценные камни украшали все двенадцать колонн! А посмотрев особым взглядом, убедилась: камни то — настоящие! Подделкой тут и не пахло.
Пушистые ковры с высоким мягким ворсом. Паркет из неизвестных мне пород дерева. Дорогая затейливая мебель. Фонтаны. Очень много диковинной зелени вокруг. Скульптуры. Какие-то статуэтки людей и животных на специальных подставках. Картины. Очень много картин. Но… Половину стен украшали изображения Форхарта, а вот другую половину — портреты Лазары Прекрасной. Причем, либо художник явно льстил сестре Дюка, либо раньше она выглядела по-другому…
От такой пышности и парадности у меня слегка закружилась голова.
— Бриан, дорогой! О чем ты задумался? — в ухо протрубил обеспокоенный голос, и я встрепенулась.
Однако… Когда это я уже «успел» стать «дорогим»?
Квиар сидел рядом. Молча. Давился каким-то любезно предложенным напитком и не высказывал никакого желания присоединиться к нашей беседе. Да где ж я напортачила то?
— Я думаю о том, прекрасная Лазара (да простит меня Маа за эту ложь!), что наш скромный подарок в честь Вашего дня рождения может не прийтись по вкусу столь изысканной особе, — вежливо «ответил» я и многозначительно «посмотрел» на Квиара.
Слава Маа, кое-кто, хлопающий глазами, догадался, что от него требуется и включился в разговор.
— Прекрасная Лазара, позвольте преподнести Вам сей скромный дар!
Элардец, наконец, оторвал свой зад от сиденья или, выражаясь в соответствии с Кодексом Шато, «привстал с мягкого пуфа, и учтиво поклонился». И я, затаив дыхание, стала наблюдать, как из наплечной сумки отточенным движением доставали шкатулку. Небольшую светлую из какой-то редкой породы дерева с золотым напылением. И так торжественно и церемонно вручили Лазаре Прекрасной, что мне захотелось зааплодировать.
Смог!
На самом деле наш подарок был не так прост, как могло показаться. И да, это был артефакт. Очень и очень ценный, и оригинальный, как по дизайну, так и по сути. Более того, за такой магический предмет модницы Солара были бы готовы отдать любые фамильные украшения. И, думается мне, не только их.
Золотую крышку шкатулки украшали символы жизни, здоровья, вечной красоты и прочая атрибутика, которую так любят Маги Жизни, и уже только этим она привлекала внимание. А тут еще и яркое сияние драгоценного металла, мерцание драгоценных камней, что было весьма кстати. Подарком явно заинтересовались, и не зря.