Чтение онлайн

– Что ты хочешь?

– Пусть мое имя назовут на годовой встрече кланов. Хочу, чтобы родные спели по мне поминальные песни.

– Если вернусь живой домой, я выполню твою просьбу. Сделка?

– Сделка.

Девушка внимательно выслушала клановое имя пленника и спокойно передала кинжал рукоятью вперед.

– Если пробьешься сквозь толпу налево, вон там – овраг. Немало кустов, можешь какое-то время поводить их за нос.

– Я попробую.

– Удачи тебе, враг моего народа.

– Хорошенько спрячь след, щедрая девушка. Будет обидно, если я умру, и ты займешь мое обжитое место.

– Сплюнь. Веселой смерти, воин. – Черная тень растаяла в ночи.

Эльф аккуратно пристроил кинжал в рукаве. Попробовал пару раз, как надежно незаметно ложится рукоять в ладонь. Затем пристроился поудобнее и задремал. Наступающий день сулил добрую пляску со смертью: кровавую и бесшабашную. Многие завтра отправятся в гости к кочевым предкам. Десяток-другой врагов за одного эльфа – хорошая цена.

– Опасную игру ты затеял, сотник. Слишком опасную.

– И давно ты стал заботиться о чужой шее?

Алаэн переворошил угли в маленькой жаровне и поставил миску с похлебкой на прокопченную металлическую сетку над огнем. Пару минут погреть – и можно ужинать. Сидящий напротив него тучный тысячник недовольно поморщился.

– Когда сюда примчатся бумажные крысы с парой легионов, никто не будет разбирать, кто начал смуту. Вздернут всех.

– Будешь орать на всю округу – тебя повесят любимчики командира. Не ты один посматриваешь на место в центральной палатке.

– Но я не собираюсь…

– Поэтому оставшиеся десять лет так и просидишь тысячником над худшими солдатами в легионе. Отбиваясь от желающих надеть твой обитый золотым кантом плащ.

Толстяк обиженно засопел:

– Я честно отрабатываю свой хлеб.

– Тебе предлагают аккуратно сменить ожиревшую власть, забывшую про интересы легиона. А ты нос воротишь.

– Но нельзя же подниматься наверх по трупам товарищей.

– Товарищей? С каких пор командир легиона и десяток его преданных шакалов стали мне товарищами? Или ты забыл, что эта кодла не участвовала ни в одном походе легиона за последние годы? Их сунули нам после очередного сокращения, когда из семи легионов осталось пять. И в наш, третий, сослали эти отбросы, получившие титулы за счет богатых родителей. Прости, тысячник, но я с отребьем дружбу не вожу. Не приучен. – Сотник убрал зашкварчавшую похлебку на колченогий стол и отломил кусок хлеба. – И потом, с чего ты взял, что мы собираемся устраивать бойню? Никаких трупов. Никакого кровопролития. Все будет тихо и аккуратно. Пока любители молодых девочек на праздник помчатся в город, мы вскроем склады и оседлаем дороги с оружием в руках. Похотливые неудачники сядут под домашний арест. Их место займут настоящие солдаты. Проворовавшихся старейшин пинками отправим в тюрьму, перекроем границы провинции. И заглянем к наместнику.

– Наместника нам не простят.

– Да хранят тебя боги! С наместника не упадет и волос! Наоборот, он лично убедится, что в провинции полный порядок, никакой смуты. И подпишет новые назначения. Ведь лучше иметь надежные войска под боком, чем озверевших от крови бунтовщиков.

Тысячник задумчиво теребил нижнюю губу.

– Я поверю, что тебе удастся найти нужных людей в четырех легионах. Но в первом такая заваруха не пройдет. Он – лучший. Прикормленный. И не позволит устроить беспорядки.

– Мы придумаем, куда отослать строптивый легион. Когда они вернутся, ребятам придется сделать выбор. Или они примут сторону победителей. Или их разгонят.

– И зачем тогда тебе нужен я? У тебя все почти готово.

– Зачем? Потому что я всего лишь сотник. А ты тысячник. И твой голос будет звучать намного весомее, когда зажгут факелы и поднимут солдат.

Толстяк кряхтя поднялся и не спеша побрел к выходу из палатки. У самого порога буркнул:

– Я должен подумать.

– Думай. Мне нужен ответ будущего командира легиона завтра вечером.

– Будет тебе ответ. – Тысячник вышел и задернул полог за собой.

Алаэн аккуратно подобрал остатки густой похлебки и улыбнулся про себя.

– Иди, иди. Безмозглый старик. Похоже, во время последнего штурма тебе действительно упавшей балкой отбило остатки мозгов. Именно такие недалекие служаки и нужны, чтобы выставить их жирное брюхо напоказ. А потом аккуратно свернуть шею, расчистив за их спиной место для настоящих мужчин.

Глэд медленно-медленно развернулся и застыл, вглядываясь в лицо врага. В лицо человека, ставшего для него символом всех бед в этом мире.

Фрайм стоял в расслабленной позе в семи шагах от него, уверенно сжимая взведенный арбалет. Конец стрелы украшал четырехлапый наконечник, способный при ударе вырывать огромные куски мяса из жертвы. Наемник отлично подготовился к встрече и не собирался проигрывать.

– Прежде чем ты убьешь меня, скажи – зачем все это? Зачем ты притащил меня сюда, в ваши проклятые земли?

– Убивать? – Фрайм тихо засмеялся. – Я не идиот. Меньше всего на свете я хочу тебя убить. Покалечить? Может быть. Сломать тебе руки и ноги, чтобы не бегать потом за тобой по всей округе. Но убивать?.. Нет, не дождешься. Тебя не ждет легкая смерть, безглазый оборотень.

– Тогда зачем я тебе?

– Не время болтать. – Наемник согнал улыбку с худого лица. – Я кину тебе кандалы, и ты их наденешь. Без глупостей. Если мне что-то не понравится, я сделаю в тебе дырку. Не смертельную, но очень неприятную. Тем более что я узнал, как ты ловко бегаешь с арбалетным болтом в пузе.

Глэд медленно опустился на колени, поднял руки вверх и закричал надломленным голосом:

– Пощадите! У меня ничего нет! Я бедный паломник, не убивайте меня, прошу!

Фрайм удивился:

– Что ты несешь?

Глэд продолжал еще громче:

– Пощадите! Можете взять мой кошелек, там пара медяков, но не убивайте меня, прошу!

– Заткнись! – зашипел рассерженно Фрайм, но было уже поздно.

Он не обратил внимания, что пару минут назад во двор зашел десяток городской стражи и как раз топтался перед входом в таверну, оббивая испачканные грязью сапоги. Наемник этого не заметил, а Глэд прекрасно разглядел вооруженных людей и пару арбалетов за плечами ополченцев.

– Не убивайте, прошу!