Чтение онлайн

Услышав дробное клацанье собственных зубов, я распахнул глаза. Судорожно вздохнув, стиснул челюсти так, что хрустнуло где-то под ушами. Суденышко, именуемое Ящером, качалось на волнах мутного и страшного океана. Сверху - свинцовый зонт туч, снизу - бездонный холод. Хотелось рычать и бить зудящей ногой в стену. До боли. до крови. Ну почему, черт подери?! Почему это происходит со мной?.. Или сделать над собой усилие и поверить в бредни Безмена? В оживших и мстящих покойников?.. Нет уж, увольте! Парень откровенно спятил! Придумал, понимаешь, объяснение! Выбравшиеся из земли мертвецы вдруг затеяли охоту на своего палача! Чушь собачья!

Мелькнувшая в голове идея заставила склониться над селектором. Сеня Рыжий откликнулся мгновенно.

–  Вот что. Рыжий! Еще тебе заданьице! Покумекай насчет почетного караула на базе Хасана. Пару-тройку ребяток покрепче.

–  С оружием?

–  С ним самым. Есть у меня такое подозрение, что «каторжный дом» могут в скором времени навестить.

Секретарь пообещал исполнить все в точности, и я отключился. Угрюмо скривив губы, констатировал: вот и поверил в покойничков! Материалист хренов! Ненадолго же нас, однако, хватает - противников Маха и Авенариуса. Да и черт с ними! Черта лысого стоит весь этот материализм, когда вокруг творится такое! А я тоже не пришлая комета, не шальной метеор - от макушки до пяток из здешних борщовых болот. И вой баскервильской псины слышу так же, как и все.

Лист бумаги на столе, шурша, подполз к краю стола, покачиваясь, спикировал вниз. Я им не управлял. Нужные команды подавал шевельнувшийся в груди багровый червячок сомнений. Трещал по швам вековечный фундамент, кренились и рушились здания. Пространство заволакивал туман неведения. Я знаю, что ничего не знаю. Не про это ли говаривал старикашка Сократ? По крайней мере охрану в «каторжный дом» я посылал именно потому, что впервые усомнился в прочности окружающего мира. Да, бред с ахинеей, несомненно - чушь собачья, однако проверить все-таки не мешает. уж кого-кого, а нашего зубастого Хасана возможные визитеры навестят в первую очередь - и навестят с превеликим удовольствием.

Поднявшись из кресла, я проковылял к окну. Жалюзи были подняты, и с холма, на котором располагался головной офис империи, город просматривался на десятки километров вокруг. Равнина шиферных шляп и битумных картузов, ворсинки антенн, ниточки проводов. И над всем этим - серо-фиолетовая нездоровая дымка, результат многолетнего астматического кашля заводов и выхлопных труб. Далекий лес угадывался лишь щетинистой едва различимой массой, как если бы темное шерстяное чудовище прилегло на окраине города. Ни головы, ни лап, ни ушей - бесформенная лохматая туша.

Я перевел взгляд вправо и вздрогнул. Ближе к центральному проспекту в воздухе скручивалось и вихрилось нечто странное. Что-то вроде смерча, но очень уж огромное. Диаметром, наверное, в несколько сотен метров и подозрительно прозрачное. Диковинное явление скорее угадывалось, нежели ухватывалось глазом. Не было там ни поднятой пыли, ни мусора. Просто кружился воздух, и марево, колеблющее крыши домов, решетку ретрансляторных башен, выдавало наличие чужой стремительной силы.

И ещё я заметил, что пусть неторопливо, но смерч явственно перемещается. Не так уж сложно это было зафиксировать. Только что та дальняя антенна просматривалась вполне отчетливо, но мгновение, - и дрожащая мутнинка перекрыла волосяные перекрестья прутиков. А теперь и кабель видеовещания затрепетал. Я с содроганием опустил взор ниже. Ну да! Вон и верхушку ближайшего тополя размыло…

Время шло, и минуты пауками ползали вокруг меня, окутывая вязкой паутиной, все более лишая покоя. Я глядел на смерч, не моргая, мало-помалу угадывая легкий зигзаг движения. Чуть вправо, чуть влево-и при этом неотвратимо вперед.

Озноб накатил с новой силой. Мне захотелось запахнуться во что-нибудь теплое, обхватить плечи руками. Маршрут жутковатого явления открылся во всей своей очевидности. Медленно, но верно смерч приближался к офису.

Монотонно и вразнббой долбили далекие орудия. Что-то на периферии города бурлило и разворачивалось, но понять, что именно, не представлялось ни малейшей возможности. Стекла офиса дрожали, с потолка сыпалась известковая крошка, однако радио продолжало вещать о заурядном, ни словом не поминая о творящемся на городских окраинах. Ни местный, ни столичный эфир ни на шаг не отступали от традиционных программ, в изобилии преподнося музыкальную беллетристику, шлягеры по заявкам скучающих и зевающих, в паузах выдавая добрый кус рекламы и коротенечко сообщая о реформах с обязательными интригами вокруг Газпрома, об очередных заявлениях новоявленных Мефистофелей. Как водится, на севере опять что-то полыхало и переворачивалось, нефть вытекала из танкеров в моря и океаны, с частотой градин падали с небес самолеты и вертолеты, на далеких орбитах отказывались стыковаться давно отжившие свое космические станции. Я шарил эфире, как вор-щипач в сумочке у зазевавшейся мы, но сумочка оказалась битком набита дешевыл побрякушками - в ней было все, кроме главного. Пс сылать же куда-либо курьеров я уже просто опасался.

Опасался по той простой причине, что знал почти наверняка: никто из них назад уже не вернется.

Ребята Каптенармуса, выехавшие на квартиру Безмена, пропали. Исчезли и те, что предприняли попытку отыскать Дина. Последние, правда, успели Выдать по рации куцый доклад, сообщавший о том, что звонил бедолага Безмен из странной конторы под названием «Харбинушка». Таким вот образом! Хочешь плачь, а хочешь смейся.

«Харбинушка»… Это напоминало откровенную издевку, и именно так я это и воспринял. Разумеется, в наших каталогах (а империя Ящера внимательнейшим образом отслеживала появление любых новых ИЧП, ООО, ТОО и прочих аббревиатур!) никакой «Харбинушки» не водилось и в помине. По уму, следовало бы запретить парням приближаться к чертовой конторе, но что-то уже надломилось во мне, я начинал пасовать в пустяках. Чем хуже, тем лучше, и я шагал, как шагает пьяный по минному полю. Будь что будет, авось кривая вывезет! Так запропали и эти посланники. Зашли и не вышли. Пару слов вякнул ещё в эфир водитель - о каком-то мерцании, о приближающихся к машине людях с шашками, но тут же и примолк. «Харбинушка» не хуже бермудского треугольника сглотнула нежданных визитеров - сглотнула со всеми их пукалками, электрошокерами и кастетами.

Хасан, кажется, был ещё жив, хотя и к нему в «каторжный дом» кто-то уже пробовал «постучаться». Причем ломились не в двери, а в стены подвалов! Представляю себе, каково было сидеть ребяткам в их навороченном бункере! Хорошо, если отделались только мокрыми штанишками. Добивать их там, судя по всему, не стали. Стук в стены вскоре прекратился, и парни, вскрыв неприкосновенный спиртовый запас Хасана, нахряпались вдрызг, после чего отважно доложили наверх обо всем случившемся. Языки их откровенно заплетались, однако к борьбе за правое дело они, судя по всему, были готовы. Держались пока людишки и на других фронтах, хотя паника уже давала о себе знать, захлестывая империю первыми суетными волнами. Войны и вселенские катастрофы убедительно доказывают: люди способны порой чуять беду не хуже крыс. Не одним грызунам подвластно шестое Чувство!

Пожалуй, впервые я ощущал себя стоящим в стороне. Рубка имперского корабля пустовала, и штурвал свободно раскручивался, позволяя судну дрейфовать, а румпелю своевольно гулять в толще вод. Сновали по коридорам какие-то тени, в воздухе порхали бумаги с портфелями, народец взволнованно перешептывался по всем углам. «Титаник» ещё не тонул, но о близости рокового айсберга наиболее из прозорливых уже прознали. Да что там «Титаник»!
– знавали мы и собственные катастрофы. Перевернувшийся линкор «Новороссийск» унес более шести сотен жизней, а как страшно тонул «Нахимов»! Книгу можно написать! О жутковатой смерти «Индигирки», напоровшейся на скалы в проливе Лаперуза, и вовсе не хочется вспоминать. По слухам, зеков, томящихся в трюме там скоренько постреляли из «ТТ». Должно быть - гуманности ради. Все лучше и быстрее, чем от ледяной воды. Вот и мы нынче тонули.