Чтение онлайн

– Вы, – сказал я.

– Я остаюсь здесь. В головном офисе прибавится работы, в том числе для меня.

– Есть Михалыч, Игорь Каламацкий...

– Насчет Кулемы у меня свои планы... А Михалыч – волк, – сказал ВВС, – но слишком старый. Акела в любой момент может промахнуться. Руководство банка имеет большие сомнения по поводу его кандидатуры. И я предложил тебя.

– Тронут, – сказал я, – благодарю за доверие.

– Не поясничай. Решение по поводу тебя они обещали принять только после получения результатов тестирования по форме «ноль» на тренажере «Полигон 1».

– Тестирования... – пробормотал я. – На тренажере...

Вцепиться ему в глотку? А вдруг получится?

– Совершенно верно, – невозмутимо подтвердил Сотников. – При этом должно быть соблюдено три непременных условия: без подготовки, без предупреждения и без твоего согласия.

– Конечно, – сказал я. – Согласия я бы не дал.

– Дело именно в этом. К тому же чистота эксперимента... Погоди-ка.

Он снял трубку внутреннего телефона и сказал:

– Дюкин и Полисадников.

Через пару минут в кабинет постучались и осторожно вошли два человека: Дюкин и парень, который приснился мне, когда я задремал в автобусе по дороге из тира в банк: в очках с толстыми стеклами, делающими зрачки похожими на маленьких плавающих медуз.

– Присаживайтесь, – сказал им Сотников.

Они расположились за столом напротив меня. Полисадников сочувственно улыбнулся, и мне очень захотелось дать ему по очкам.

– Знакомьтесь, – сказал Сотников. – Дюкин Петр Николаевич, руководитель проекта «Полигон». Впрочем, ты, Артем, его наверняка знаешь, он часто бывает в банке. – Я кивнул. – А это – Полисадников Евсей Евсеевич, его зам, ведущий разработчик программы «Трэвел» по форме «ноль». Артем подписал Договор о неразглашении, господа. Посвятите его в подробности.

Дюкин откашлялся. Меня так и подмывало спросить, нашли ли они в «Страусе» замену Вельзевулу для своих шоу...

– Около двух лет назад, – сказал Петр Николаевич, – началось сотрудничество нашей компании с банком. Речь шла о том, что сотрудники, которых планируется подключать к выполнению особо важных и сложных задач – там паче, если им придется возглавлять подобные участки работы! – обязаны проверяться особым образом, дабы избежать форс-мажора в дальнейшем, на этапе выполнения этих задач. Мы разработали программы для тестирования специалистов разных областей деятельности, в том числе – для сотрудников безопасности. Руководители проектов и их заместители проходят обязательную проверку по форме «ноль», на объекте «Саркофаг». При том, как я уже сказал, что программы различны. У вас это был «Travel-war» [11] . Для других департаментов – другое. Общий режим – «реальное участие». Главная задача разработчиков: абсолютная реальность происходящего, включая изначально нереальные, мистические моменты. То есть вы – там. Для рядовых сотрудников предусмотрены формы «один», «два» и «три» без режима «Реальное участие». Данный режим – невероятно дорогостоящая вещь, впрочем, абсолютно окупаемая. В процессе тестирования создана объективная и исчерпывающая картина того, как вы, потенциальный руководитель, можете повести себя в той или иной ситуации. Нет ничего, что осталось бы за скобками. Отчет пишет машина. Объем отчета восемьдесят листов. Из пятидесяти двух баллов вы набрали сорок один. Очень высокий результат.

– Прошу прощения, – сказал я. – Какой сегодня день?

– Среда, – сказал шеф. – Твоя суточная смена. – Он посмотрел в окно. – Скоро заканчивается... Завтра – мой день рождения.

Дюкин и Полисадников смотрели на меня.

– Я вам не верю, – сказал я.

Они переглянулись.

– В чем именно, господин Армеев? – спросил Полисадников.

– В том, что это тест, и все происходило всего лишь в моей голове. Я действительно был там. Просто вы меня вытащили.

Теперь уже Сотников уставился на них, и в его глазах была тревога.

– Парируйте, господа, – сказал он.

– Артем, сегодня, когда вы получали оружие, вам был сделан укол, '– сказал Полисадников несколько более торопливо, чем следовало. – После этого вас доставили на объект и приступили к тестированию. Все, начиная с тира – программа. Люди, с которыми вы общались в ее рамках (или, как вы сами считаете, в реальности) – это не люди. Это функции. Все ситуации тщательно смоделированы.

– Я там был, – раздельно сказал я, уверенный, что должен убедить их, что они просто заблуждаются. – Я все это видел... Я говорил с Галиной Андреевной...

– Галина Андреевна умерла, – сказал Дюкин. – Двадцать четвертого февраля было сорок дней. В тот день вы ездили на кладбище. Это просто функция – одна среди многих. Для некоторых из них за основу взяты реальные люди, иные придуманы. Под вас писалась индивидуальная программа. Предварительно изучалась ваша жизнь и окружение. Именно поэтому вам все кажется подлинным. Но так и должно быть. Это еще раз подтверждает достоинства «Полигона». Уже завтра или послезавтра ваши мозговые процессы восстановятся окончательно, и вы поймете...

Я покачал головой: нет. Я был там.

– Конечно, были и недостатки! – сказал Полисадников. В его голосе мне почудились нотки отчаяния. – Например, во время поездки в «Центральный» в самом начале вас беспокоила одна мысль. Потом это забылось. Так вот, эта мысль – о снеге. В реальной жизни он еще не сошел. В программе же он не прописан. Взгляните в окно.

Я послушно поднялся и подошел к окну.

На улице давно стемнело, но в свете фонарей тут и там, большей частью на теневой стороне, виднелись бело-черные островки. Снег. В этом году поздняя весна...

Там, где я был, снега не было.

– В тот момент ваше сознание таким образом бунтовало против воздействия на него извне, против насаждения искусственно созданных обстоятельств. Во избежание сбоя, чтобы отвлечь вас, был добавлен дождь, – продолжал Полисадников. – Но если бы вы зацепились и осмыслили отсутствие снега... Мелочь, конечно, но... Не знаю. Последствия могли быть катастрофическими. Не могу не упомянуть и о другом. Я предупреждал, что не стоит писать конферансье с Петра Николаевича, но он настаивал... Резвился... В результате мы некоторое время были на грани срыва, краха всего проекта! Вот к чему приводят необдуманные шаги! Вы не должны были его вспомнить, и слава богу, не вспомнили, нас спасло чудо. Но его образ настолько впечатался в ваше сознание – последний год вы видели его в банке каждый раз, когда была ваша смена, – что еще немного и... – Он не закончил;

Я все стоял у окна и всматривался в город, ища следы того мира.

– Даже ваши неоднократные мысленные отсылки к виденным кинофильмам не случайны, – после паузы продолжал Полисадников. – Они вызывались нами из вашего подсознания и служили своего рода маяками. Иногда вы расслаблялись, иногда скорее находили выход из ситуации... Было и физическое воздействие. Например, в лесу, когда вы с байкерами напоролись на засаду чеченцев. Багира плюнула вам в лицо. Специальный раствор, имитирующий слюну, был выплеснут на вас из желоба в саркофаге.