Чтение онлайн

Боль понемногу начала отступать, ей на смену приходило онемение. Лес качался на огромных качелях, и Шурик вместе с ним.

Неподалеку хрюкнул сканер. Что-то захрипел. Шурик лежал и вслушивался, потом вдруг сообразил:

— Нас вызывают!..

Почему-то ему показалось очень важным ответить. Он захотел поползти к костру, где остался прибор, но при первом же движении по телу прокатилась новая волна судорожной, немыслимой боли. Шурик даже не знал, что бывает так больно.

Нашига взял сканер и подошел к лежащему лицом вниз Шурику. Брезгливо поморщившись, перевернул ногой тело.

— Эй, человек! Говорить будешь?

— Да!.. — Шурик даже не удивился. Зарычал от боли, когда Нашига швырнул ему на грудь сканер, но сумел поднять руку и нажать тангенту. — Это лагерь… Ребята, простите нас… За все простите, ладно? Нам вы уже не поможете, поздно. Влад и Данила мертвы, я уже тоже… почти… Он… тот, кто все это заварил… он здесь… Это не человек. Физически… Это монстр какой-то. Но мне уже не страшно… Только больно… И холодно… Он придет за вами… Он не успокоится. Прошу вас… тех, кто останется… Позвоните маме… Скажите ей… Скажите, что я ее люблю… Я так давно ей не говорил…

Шурик отпустил тангенту. Почти сразу же в эфир прорвался голос Виктора — он вызывал Шурика, но тому больше нечего было сказать. Нашига, ухмыляясь, забрал сканер из холодеющих пальцев и лаконично ответил в эфир:

— Конец связи.

Осколки блестящего пластика брызнули по сторонам, когда Нашига разбил сканер о ствол сосны.

— Ты знаешь, монстр… Смешно… — Шурик закашлял кровью. — Я ни одной молитвы не помню…

— И что в этом смешного?

— Да нет, просто… Отче наш… Иже еси на небеси… Как там дальше…

— На самом деле смешно. Вы, люди, глупцы — вечно ищете бога вокруг, а он живет в каждом из вас.

— Тогда ты — дьявол?

— Нет, человек… Ты такой же дурак, как и остальные.

— Но если бог во мне… В каждом… Тогда почему он не защитил нас от тебя?

— А почему он должен был? Разве он тебе хоть что-нибудь должен?

— Нет… Ты прав. Но… Но кто же ты?

— Я не дьявол. И не бог. Я просто устроился чуть лучше остальных. Человек, молиться будешь? Тебе — разрешу.

— Я не умею…

— Да все ты умеешь… Ну — как знаешь… — И одним точным ударом Нашига сломал Шурику шею.

В лагере самые сильные впечатления от прощальных слов Саши остались у Сергея. Ему всегда было интересно, о чем будет последняя мысль. О матери? Возможно… Виктор еще кричал в беспомощную рацию, вызывал и отпускал кнопку, надеясь разобрать в помехах ответ… «Тебе же сказали, конец связи…» — кольнула мысль. Сергей вдруг почувствовал, что ему нужно в туалет, и чем быстрее, тем лучше, но, сделав первый шаг, он замер…

Помехи в эфире становились все тише, словно уходили… А из них всплывали новые звуки — спокойные, чистые…

Музыка. Она росла, наполняла собой лес и, казалось, звучала не из нескольких зажатых в кулаках раций, а прямо в ушах каждого. Она звала куда-то далеко, где не будет боли, обид, предательства и лжи… Музыка была зовом. Как зов вампира.

Ник, вздрогнув, очнулся и взглянул на экран своей рации. Указатель канала скакал без всякой системы — с третьего на восьмой, далее на пятнадцатый, на первый, на двадцать четвертый… Вспомогательные значки и вовсе мигали как заблагорассудится. Ник поднял глаза и наткнулся на беспомощный взгляд Виктора.

— Похоже, мы остались и вовсе без связи… — И, не сговариваясь, все мастера почти синхронно выключили рации. Музыка стихла. Осталась тишина.

Солнце над лесом клонилось к закату, почти уже касаясь своим кипящим шаром верхушек сосен. А на часах было три часа пополудни. Среди деревьев полз, замыкая лагерь в кольцо, серый холодный туман.

Степа наслаждался прекрасным днем. Двигался он не по дорожке, петляющей в лесу, а рядом с ней. Он был не единственным разведчиком на полигоне, поэтому были шансы столкнуться с «коллегой» из команды-соперника. Захватить в плен языка было бы неплохо — это и плюс команде, и показатель личной доблести.

Для начала Степа сделал круг по всем лагерям за исключением «Айзенгарда». У них делать вроде нечего — и так ясно, что сейчас там идет война. Везде одно и то же — варят еду, обустраивают лагерь… А куда спешить? Еще двое суток впереди, боевки и квесты еще надоесть успеют до чертиков. Одним словом, пока ничего особенного. Но примерно через полчаса мастерам пора бы начинать шевелиться.

Ага, вот «Арвесты» куда-то подорвались… Степа похвалил себя за предусмотрительность — шагай он по дороге, пришлось бы идти в мертвятник. А туда ему не хотелось вовсе. Даже не поели, так спешат… Судя по направлению — решили «Форт» штурмовать. Круто взялись. Правильно, конечно, — так рано их никто не ждет. Молодцы.

Степа достал телефон… Ага, «фиг вам» называется. Нет сети. Ничего, не смертельно. С «Арвестом», по сценарию, его команде делить нечего. Слишком мало времени прошло, чтобы игра переросла первоначальный сценарий и начала развиваться по тем же законам, что и реальная жизнь. Смелость и хитрость, интриги и предательство — в игре есть место всему. Только внешне все выглядит понарошку — но оно и к лучшему. В жизни погибшие солдаты враждующих армий не угощают друг друга пивом после боя, а уже казненные жертвы палача не подсказывают ему со смехом, как половчее замучить очередного бедолагу. Да и подвиги совершать куда как легче — не вопит инстинкт самосохранения, и сердце не замирает в самые напряженные моменты. Если хочешь адреналина, никто не мешает всерьез помахать мечом — по обоюдному согласию и с соблюдением техники безопасности, разумеется. А самое главное — есть возможность вырваться из обыденности и без всяких галлюциногенов попасть в другие миры. Да и как оценить их нереальность, если комары тебя в засаде жрут по-настоящему, за шиворот с какой-нибудь ветки капает дождь, а ты не можешь шевельнуться — заметит вражеский часовой, стоящий — вот гад! — под зонтиком, чтобы не пришлось потом возиться с заржавевшими доспехами? Когда ты голоден как волк и «убиваешь» людей, чтобы разжиться хлебом и тушенкой в чужом рюкзаке?

Какая жизнь реальней? Во время игры, когда привычный мир остается за пределами досягаемости, об этом даже спрашивать глупо. Родители Степы поначалу отнеслись к увлечению сына неодобрительно, но потом смирились. На успехах в университете оно не отразилось, а деньги на полигонные сборы и амуницию Степа зарабатывал сам, подрабатывая системным администратором в риэлтерской фирме. К тому же его дед был лесником, и после прогулок с ним в лесу Степа чувствовал себя как дома. Собственно, именно поэтому он и любил ходить в разведку.