Чтение онлайн

Полина Сергеевна как-то велела Зафару пересадить рассаду помидоров из горшочков на грядку в парнике. Объяснила и ушла отмывать Эмку, который «нечаянно» упал в кучу привезенного перегноя. Через час Полина Сергеевна вернулась в парник. Помидоры были посажены правильно, с нужным наклоном.

— Молодец, — похвалила она Зафара и оглянулась по сторонам. — А где горшочки?

Оказывается, он закопал рассаду прямо в них.

Олег Арсеньевич говорил, что у Зафара руки растут не из того места, что он не имеет элементарных навыков работы с инструментами.

— Как это можно, — возмущался Олег Арсеньевич, — жениться, родить двух детей и не уметь держать в руках отвертку или ножовку?

— Чтобы родить детей, — замечала Полина Сергеевна, — требуется вовсе не ножовка.

— Если уж мы решили нанять работника, оборудовать ему жилье, то нужно брать толкового и знающего русский язык.

— Что прибилось к дому, то прибилось, — философски отвечала Полина Сергеевна.

Зафар старался, но плохо обучался, ему очень нужны были деньги, и он постоянно их просил.

— Жена звонил, дочка заболел пневмоний. Можно деньги слать назад вперед?

В итоге он получил зарплату за два месяца вперед, потому что у него на родине постоянно кто-то болел, обрушилась крыша дома, мама попала под машину, папа сломал ногу.

— Дорогой наш работник! — иронизировал Сенька. — Дорогой в полном смысле слова. У него сотовый телефон нехилый. На месте Зафара я бы сделал ноги и искал других хозяев. Двойной оклад, слюшай, — подражая речи Зафара, кривлялся Сенька.

— От добра добра не ищут, — не соглашался Олег Арсеньевич. — Зафарке тут благодать. Наша добрая мама кормит его от пуза и всем его родственникам на вылечивание фиктивных болезней денег дает. Телевизор ему в подсобку поставила и постельное белье меняет каждую неделю.

— Телевизор старый, на помойку хотели отнести, — напомнила Полина Сергеевна. — Если вы такие умные и ловкие — пожалуйста! Увольняйте Зафара, бог с ними, с деньгами. Но тогда найдите мне работника, чье резюме, представленное в печатном виде, совпадает с вашими требованиями. Зафар, кстати, почти разучился тыкать и называет нас по имени-отчеству.

Когда стало ясно, что от Зафара не избавиться, Полина Сергеевна потребовала от него:

— Мы с вами не на рынке, и обращения «хозяйка» и «хозяин» совершенно не уместны.

Зафар испуганно закивал (хозяйка ругается), но явно ничего не понял из ее слов.

— Вот листочек, — продолжила Полина Сергеевна, — здесь написаны наши имена, потрудитесь их запомнить.

На следующий день она увидела на предплечье Зафара татуировку в виде строчек буквенной вязи и обомлела: это из Корана, что ли? Или он уголовник, в тюрьме сидевший?

Она велела показать руку, увидела шариковой ручкой написанную по телу абракадабру, строго спросила:

— Что это значит?

— Полина Сергеевна, Олег Арсеньевич, Арсений Олегович, Эмка, — прочитал Зафар.

Он запоминал их имена таким варварским способом.

Полина Сергеевна была тронута. Зафар часто вызывал жалость, потому что в его глазах стоял вечный испуг и щенячья мольба. Растроганная жалостливая женщина стремится оберегать того, кто пробуждает в ней такие эмоции. Полина Сергеевна оберегала Зафара и, когда сын или муж устраивали работнику нагоняй — за сломанную газонокосилку, за испорченный водный насос, она вечером приносила Зафару что-нибудь вкусненькое. Он любил сладкое так, словно никогда прежде его не пробовал.

Худо-бедно трудился Зафар, но все-таки одна молодая мужская сила не сравнится со слабостью женщины постбальзаковского возраста. Участок был приведен в порядок. Газон подстрижен, в теплице плодоносили помидоры, огурцы, перцы и баклажаны, на грядках было вдоволь лука, молодого чеснока, салатов и зелени, беседку подновили, гладиолусы взошли дружно и обещали красивое цветение, пышно разрослись астры, выращенные из старых семян и новых, впервые посаженных.

Полина Сергеевна решила возобновить августовский прием, празднование дня рождения мужа. Он обрадовался, услышав ее предложение позвать друзей «как раньше», расплылся в улыбке:

— Полинька! Вот здорово! Ведь все скучают, только и вспоминают. Ерунда, что дважды нельзя войти в одну и ту же реку! Была бы река и пловцы. Ух, мы погребем-поплаваем!

Смогли приехать только десять человек из «отсепарированного костяка», у остальных были планы, которые невозможно отменить. Пановы опасались, что в усеченной компании праздник получится бледной копией прежних застолий. Однако гуляние удалось на славу, точно и не было пятилетнего перерыва.

Олег Арсеньевич, как обычно, хвастался, обводя рукой блюда на столе:

— Все свое. Свои помидоры, огурцы, баклажаны и прочие перцы-ягоды.

— Своя рыба и свое мясо, — подхватил муж Леночки. — Виски они гонят в подвале, а джин — в бане.

Олегу Арсеньевичу подарили устройство караоке. Полина Сергеевна виду не подала, но поначалу внутренне поразилась: подарок был из арсенала новорусских развлечений, плохо вписывающихся в стиль их общения. Однако ее снобизм был посрамлен — петь под фонограмму оказалось необычайно весело. Очень хорошим голосом и слухом обладала Леночка, еще две женщины и один мужчина пели сносно, остальные чудовищно врали. Но именно безголосые и тугие на ухо проявляли отчаянные вокальные старания, и их выступления вызывали громовой хохот.

Свою лепту в развлечение гостей внес и Эмка, правда, его выходки говорили скорее о недостатке воспитания.

Готовясь к приему, Полина Сергеевна не могла уделять внуку много внимания, поэтому игра в морских разбойников проходила в упрощенном варианте. Эмка-Сильвер слонялся по участку, то есть совершал дальние морские походы, размахивал костылем, сражался, брал на абордаж. Бабушка изображала Розалинду — хозяйку портового кабачка, куда пираты приносили добычу и где, напившись до бесчувствия рому, падали и засыпали. А когда наутро какой-нибудь головорез требовал свои деньги, Розалинда делала удивленное лицо: «Какие деньги? Ты все пропил. Отправляйся в новый поход».