Чтение онлайн

– Пошли посмотрим, Вова.

– Ай, неохота.

– Пошли, что ты ломаешься, как целка? – Пацаны хохочут. – Мы сейчас придем, без нас не начинайте.

– Еще сначала принести надо. – Курилович идет к палаткам.

Выходим с Онищенко на поляну. Курилович держит в руке зеленую бутылку из-под водки.

– Ну что, нашли?

– Не-а. Дай-ка шахнуть, – говорит Онищенко.

– Значит, плохо искали. Держи.

Онищенко отпивает, смотрит на меня.

– Что, может ебнешь, Вова? А то…

Я беру бутылку, подношу ко рту. В ней – мутная самогонка. Горлышко мокрое, в слюнях. Я делаю глоток, протягиваю бутылку Куриловичу. Онищенко перехватывает, делает большой глоток.

– Малый, ты что – охуел? – орет Малеев. – Хочешь один все выжрать?

– Ты говорил – еще есть вторая…

– Ну и что, что есть? А на завтра?

– Завтра возьмем пива.

– Где ты его возьмешь?

– В Бресте. Я тебе отвечаю. Иди за второй, пока Классуха не засекла, что нас нет.

Идем к костру. Онищенко дебильно улыбается, шатается, цепляется за деревья. По остальным ничего не заметно. Курилович хватает Онищенко за плечи.

– Малый, кончай выебываться. Классная засечет – всем пиздюлей ввалит, не только тебе.

– Классная… С пиздой красной…

– Сейчас договоришься… Будет тебе и с красной, и с голубой.

Бабы и Классная сидят у костра, жарят на прутиках сало. Классная говорит:

– А вот и наши мальчики… Где это вы ходите? Мы уже заскучали…

Малеев говорит:

– Мы спать пойдем… Завтра вставать рано…

– Как хотите. А то посидели бы с нами…

Нестеренко смотрит на Санину, ехидно улыбается. Она – самая красивая в классе, лучше всех одевается. Сейчас она в коричневых штроксах «Rifle» с заклепками и в серой югославской ветровке.

Онищенко тихонько поет мне в ухо:

Два футболиста сняли бутсы,Легли на поле и ебутся.

Наша палатка – за автобусом. Онищенко расстегивает ширинку, сцыт на колесо. Малеев орет:

– Ты что – от водил хочешь получить?

– Водилы – пидарасы, я их завафлю…

– Смотри, чтоб тебя не завафлили, понял?

Онищенко застегивает ширинку, лезет в палатку. Курилович говорит:

– Думаете, ему так дало? Он просто выебывается. Видели – перед Классной ничего такого не говорил. Ну что, ложимся?

– Ну а хули еще делать? – Малеев плюет под ноги. – Бухла больше нет…

Малеев и Курилович лезут в палатку. Усаченок говорит мне:

– Пошли со мной – я покурю.

– Ладно.

Усаченок достает из пачки «Столичных» сигарету.

– Ты точно не будешь?

– Точно.

– Да, ты ж примерный. Ладно…

Он чиркает спичкой, прикуривает, затягивается. Со стороны костра слышны шаги. Усаченок выкидывает сигарету.

На поляну выходят Колтакова и Кутепова. Колтакова говорит:

– А что это вы тут делаете?

– Где Классная? – спрашивает Усаченок.

– Наверно, в автобус пошла, спать…

Усаченок поднимает с земли сигарету, достает коробок.

– Она что, в автобусе будет спать?

– Да.

– А почему не с вами, не в палатке?

– Это ты у нее спроси. Дай лучше сигарету.

– Ты разве куришь?

– Так, балуюсь.

Я тоже тянусь к пачке.

– И ты, Вован? Ну вы даете, примерные… Пошлите, может, погуляем? Не сцыте, не к костру. Здесь дорога есть прямо к шоссе.

Усаченок с Кутеповой идут впереди, я и Колтакова отстаем от них метра на три. По шоссе едут фуры и легковые. Я говорю Колтаковой:

– Я хотел у тебя спросить… Мне про тебя говорили…

– И кто это говорил, если не секрет?

– Секрет.

– И что они такое говорили?

– Ну, что ты… Летом, в деревне…

– Ну и что с того?

– Просто хотел спросить, правда это или нет?

– А любопытной Варваре на базаре кое-что…

Она дотрагивается до моего живота, опускает руку ниже и отдергивает – у меня встал. Колтакова хохочет.

– Никого не слушай, ясно? Одна я знаю, что там было на самом деле, но никому не скажу, если не захочу, понял?

– Понял.

– Давай лучше про что-нибудь другое поговорим. Ты после восьмого куда пойдешь, в девятый?

– Ну да, а куда еще? – я обнимаю ее рукой за талию. – А ты?

– Не знаю еще. Время есть.

– Сколько того времени? Май кончается…

– В крайнем случае, в девятый меня всегда возьмут, да?

Я медленно пододвигаю руку к ее правой груди. Она резко останавливается, сбрасывает мою руку.

– А вот это не надо, ладно? А то я сейчас пойду спать.

Подходим к автобусу. Костер потух. Водитель Миша курит у заднего колеса.

– Где вы ходите? Знаете, сколько время? Два часа ночи.

– Но вы Елене Семеновне не скажете? – говорит Кутепова. – Пожалуйста…

– Не сцыте, не скажу.

Классная говорит в микрофон:

– Сейчас все выходим и идем в крепость…

Я говорю:

– Елена Семеновна, а можно мне остаться? Я уже был в крепости… И у меня что-то голова болит.

– Ну, если голова болит… Вообще-то, откалываться от коллектива нехорошо, но ладно…

Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза.

Стоим у фонтанчика. Через дорогу – двухэтажный универсам. Малеев дает Онищенке рубль.

– Тебе две?

– Ага.

– А ты, Вова, будешь?

– Одну.

Я даю ему две «пятнашки» и «двадцарик».

– Значит, вам троим – по две, Вове – одну, ну и себе я две. Короче, пошел я.

Онищенко подходит к двум пацанам. Им лет по семнадцать-восемнадцать. У одного на куртке – круглый значок, что на нем – отсюда не видно.