Чтение онлайн

Однако обстановка была уже иной. По приказанию командира полка Афоничева всю сотню бузотеров немедленно разоружили и стали усиленно обучать строю отдельно от других.

Большинство из них присмирело, но некоторая часть продолжала упорствовать. О том, что произошло дальше, мне рассказал сам Афоничев.

— Пришли сегодня ко мне в кабинет эти вояки, кричат, ругаются и даже угрожать стали. Вывели они меня из себя. «А ну, — говорю, — посадить их всех на гауптвахту!». Гляжу и впрямь потащили их красноармейцы, как миленьких. Прошло два часа. «Ну-ка, думаю, погляжу, держат их под арестом или нет?» Иду по двору. Как будто невзначай прохожу мимо караульного помещения, заглянул в окошко. Вижу — сидят. Наступил вечер. Я опять в караульное помещение. Оказывается, сидят, [37] а в караулке и журнал заведен для записи арестованных. Все чин по чину.

Афоничев помолчал, наблюдая, какое впечатление произвел на меня его рассказ, а в заключение заметил:

— Стало быть, можно и на гауптвахту сажать.

Наша караульная команда постепенно увеличивалась. Мы уже занимали два дома по Б. Алексеевской и обзавелись своей конюшней, но не хватало лошадей, необходимых для пулеметной команды и подразделения конных разведчиков.

Доставать коней было трудно, в особенности для части, не отправляющейся на фронт. Правда, районный совет всячески помогал нам, и если у кого-либо из владельцев за незаконные действия реквизировали лошадь, то ее, как правило, передавали нашей команде. Но это случалось не часто.

Выручил нас красноармеец Чесноков. Когда-то он работал у барышников и знал толк в лошадях. Ему первому стало известно, что на бойни, расположенные в пределах Рогожского района, поступает на убой много здоровых лошадей. Мы добились у районного совета разрешения реквизировать их.

Чесноков с несколькими красноармейцами стал ежедневно дежурить на бойнях, и вскоре мы полностью укомплектовались конским составом.

Резкого увеличения самой караульной команды нам удалось достигнуть после того, как произошло слияние Рогожского и Симоновского районов в один — Рогожско-Симоновский район.

В Симоновском районе, как и в нашем, была своя караульная команда. Их объединили, в результате чего сформировался сильный караульный батальон. Первоначально в составе батальона числились две роты: 1-я — из команды Рогожского района и 2-я — из команды Симоновского района. Обе роты были оставлены на своих квартирах: первая — в пределах бывшего Рогожского района и вторая, как и прежде, — на охране Симоновских пороховых погребов.

Но, формируя батальон, мы мечтали о создании из него полка, который мог бы отправиться на фронт. Мы даже вынесли по этому поводу специальное решение, однако районные организации не хотели нас отпускать, [38] чтобы в трудную минуту не остаться без вооруженной силы, следившей за революционным порядком.

В этом был смысл, так как именно в те дни левые эсеры готовили вооруженное восстание против Советской власти.

Караульный батальон пригодился, и обе наши роты активно участвовали в подавлении левоэсеровского мятежа.

Особенно отличилась при этом 2-я рота. В ответ на предложение левых эсеров сдать оружие командир роты Исакович приказал выкатить против мятежников два имевшихся у него пулемета и поставил всю роту под ружье.

В пределах бывшего Рогожского района больших столкновений с левыми эсерами не было. Лишь перед вечером районный военкомат получил сообщение, что мятежники отступают по направлению к Богородску. Требовалось срочно перерезать им путь. Первая рота немедленно выступила и задание выполнила. Боя вести не пришлось: деморализованные эсеры сдавались без сопротивления.

Вспоминается также случай с нашим шофером Волковым. Левые эсеры захватили его в автомобиле, нагрузили оружием и приказали ехать к штабу восстания. Рискуя жизнью, Волков пустил машину полным ходом и вместе с оружием приехал к нам. Смелость и находчивость красноармейца были отмечены приказом по военному комиссариату.

Летом 1918 года в Москве еще пахло порохом. По ночам в городе слышалась стрельба, кое-где бесчинствовали бандиты.

Для поддержания порядка было решено организовать ночное патрулирование района. Патрульным предписывалось не брать без нужды винтовок на изготовку, не щелкать затвором, не кричать без нужды и громко «стой». В то же время красноармейцы не могли быть слишком доверчивыми ночью.

Патрульную службу наш батальон нес четко. Красноармейцы из местных рабочих словно чутьем узнавали в прохожих «не своего». Задержанных приводили в штаб батальона. Мелких уголовников направляли в милицию, а бандитов с оружием — в ВЧК. Некоторых задержанных, во избежание их побега, временно, до выяснения [39] личности, оставляли при штабе батальона. Районный совет считал содержание мародеров и бандитов при караульном батальоне более надежным, чем в арестных домах. И действительно, наши красноармейцы были бдительны и неподкупны.

Однажды произошел у нас такой случай. На службу в военный комиссариат Рогожского района поступил по фальшивому паспорту на имя Гуревича один аферист. Когда его разоблачили, он убежал. Но на третий день командир конной разведки Квятковекий арестовал авантюриста где-то на дороге между Москвой и Чухлинкой.

Взятый под стражу «Гуревич» пробовал подкупить часового Титляева. Он предлагал красноармейцу 10 тысяч рублей.

— Если ты еще раз обратишься ко мне с этими пакостными словами, то вот!.. — ответил часовой, щелкнув затвором винтовки.

Но арестованный не унимался и предложил 20 тысяч. Тогда Титляев вызвал разводящего Яковлева. «Гуревич» предложил за свое освобождение 30 и даже 40 тысяч рублей. Красноармейцам это надоело, и они обратились за помощью по команде.

Поведение часового и разводящего было отмечено в приказе по военному комиссариату района и по караульному батальону. В нем говорилось:

Через некоторое время «Гуревич» был переправлен в ВЧК и впоследствии расстрелян. [40]

В последних числах июня в Москве была произведена первая мобилизация в Красную Армию рабочих из бывших солдат царской армии. В связи с этим Рогожско-Симоновский районный комитет партии принял, наконец, решение удовлетворить желание красноармейцев нашего батальона о развертывании его в полк и об отправке на фронт.

Нужно сказать, что Рогожско-Симановский батальон был в значительной степени подготовлен для такого развертывания.