Чтение онлайн

Это был последний бой, в котором я принимал участие плечом к плечу с красноармейцами 38-го Рогожско-Симоновского полка. В феврале меня перевели военкомом инспекций пехоты, и я уехал в Царицын. Военкомом полка вместо меня остался прибывший из Царицына товарищ Филиппов.

Разлука с полком переживалась тяжело. Вспомнилось, как Логофет, Лапидус и я во время парада в Москве решили никуда из него не уходить до окончания войны. Но желание наше не осуществилось. Лапидус погиб, Логофета, видимо, демобилизовали после ранения, меня перевели.

Однако связи с родным полком я не терял. Мне писали, сообщали о жизни полка, и я, находясь в Царицыне, делал для него все, что мог.

Как драгоценные реликвии храню я письма того времени. Вот письмо временно исполняющего должность командира полка тов. Берзниэк, полученное мною вскоре после приезда в Царицын:

Теперь, много лет спустя, трудно даже представить, какой стойкостью и мужеством обладали первые красноармейцы, какие неимоверные лишения выпадали на их долю. И все же мы победили, разгромили всех врагов революции!..

Однажды утром ко мне в инспекцию вошел ординарец Берзниэка и передал от него записку, в которой сообщалось, что сегодня утром полк пришел в Царицын и размещен в знакомых мне так называемых студенческих казармах. Меня просили приехать вечером и выступить на собрании. Мои друзья направлялись за Волгу для борьбы с бандами дезертиров, действовавшими совместно с тамошним кулачеством.

Предполагая, что операции против заволжских банд не будут трудными и что выполнение этого задания даст людям известного рода отдых, я радовался за полк.

Так оно и получилось. За Волгой рогожско-симоновцы пробыли месяца полтора. Первые вести о своих однополчанах я получил в апреле. Письмо прислал опять Берзниэк.

А вскоре после этого письма ко мне неожиданно явился и сам его автор — Берзниэк и вместе с ним Лиль. Последний был с неизменной трубкой в зубах, в светлой фуражке штатского образца, загорелый, обветренный. Оба выглядели здоровыми и довольными, оживленно рассказывали, что красноармейцы, несмотря на частые переходы, отдохнули, подкормились.

Вместе с ними мы отправились на берег Волги, где на баржах разместился полк со всеми обозами.

Бойцы пообтрепались, но выглядели тоже здоровыми, сытыми, а главное — бодрыми и веселыми.

По моей просьбе духовой оркестр исполнил марш «Жизнь для победы». Знакомая мелодия напомнила Москву.

А на следующее утро полк снова отправился на выполнение боевых заданий. Он прошел с боями многие сотни километров, два раза еще получал пополнение из московских рабочих. И чем дальше уходил полк, тем труднее было поддерживать с ним связь. Большой радостью для меня было письмо, полученное однажды от красноармейца-коммуниста Титова и названное им почему-то [100] докладом. Я привожу его в точности, не исправляя даже орфографических ошибок, чтобы оно не потеряло особый свой колорит:

В мае меня назначили инспектором прифронтовой полосы. Я уехал из Царицына и совсем потерял связь с боевыми друзьями. Лишь много времени спустя, возвращаясь в Москву, я как-то случайно встретил на берегу Волги в Саратове красноармейцев из нашего обоза и узнал от них о трагической гибели полка рабочей Москвы.

Это произошло в конце мая 1919 года где-то на берегу реки Маныч.

Полк, изнуренный длительным переходом, натолкнулся на превосходящие силы противника. Красноармейцы дрались стойко и решительно. Трижды они отбивали [101] вражеские атаки. Но, когда с фронта началась четвертая атака, несколько сот белоказацких конников зашли полку в тыл и решили его участь. Рогожско-симоновцы, расстрелявшие патроны, схватились с врагом в рукопашную, но силы были слишком неравны. Большая часть красноармейцев полегла на берегу реки, и только немногим удалось спастись.

Оставшиеся в живых спасли и святыню части — Знамя полка. Они спрятали его, доставили в Москву и сдали Рогожско-Симоновскому районному комитету партии. Знамя это цело и сейчас. Оно хранится в Музее Революции.

В начале июня 1919 года оставшиеся в живых красноармейцы 38-го Рогожско-Симоновского полка вступили в Конный корпус С. М. Буденного. Их дальнейшая боевая жизнь слилась с легендарной историей Первой Конной.

Когда я вспоминаю наш родной Рогожско-Симоновский полк — полк рабочей Москвы, передо мною, как живые, встают обаятельные образы моих славных однополчан — честных, скромных, смелых, беспредельно преданных великому делу революции, трудовому народу. И на память невольно приходят слова революционной песни:

Вы жертвою пали в борьбе роковой,

Любви беззаветной к народу,

Вы отдали все, что могли, за него,

За жизнь его, честь и свободу.

[102]

Сергей Измаилович Моисеев родился в 1879 г. в прогрессивно настроенной дворянской семье.

Мать Сергея Измаиловича, урожденная Л. А. Мельникова, была внучатной племянницей известного писателя П. И. Мельникова (Андрея Печерского), увлекалась литературой и сама написала о тяжелой доле крестьянских женщин несколько рассказов, опубликованных в нижегородских газетах. Один из лучших ее рассказов — «Простенькая» — был издан отдельной книжкой.