Чтение онлайн

11 декабря

Мой самый нежный и всемилостивейший — титулую я утром Петушка. Я люблю целовать его руку. Отцовскую тоже. И только они умеют как следует «запечатлеть поцелуй на моей ладони». Мне неловко, когда посторонний человек чмокает меня в запястье — слишком интимный жест.

Почитываю психотерапевтические книги и статьи. По телевизору сплошные специалисты по человеческой душе за Б. (Большие) деньги. Гештальт перерастает в гешефт.

Нашествие гуральских хоров. Экспортная надежда польского шоу-бизнеса. Иностранцев они должны приводить в восторг: пелеринки, словно у тореадоров, кожаные балетные тапочки на огромных лапах, старомодные котелки, обшитые раковинками в стиле папуасов. Сам Готье бы позавидовал.

Поле там, наверное, очень одиноко. Ее возня напоминает тюремное перестукивание (по стенке матки). Спасите!

12 декабря

День рождения Т. Опаздываем. Нас усаживают за столик в середине зала, вместе с другой беременной парой. Ангел, в замужестве Помпа. Тоже из Лодзи, и рожать мы будем в одной стокгольмской больнице, только я на две недели позже.

Хозяйка праздника — Дануся, социальный работник, — испекла сырник. Попробовав кусочек, я оказываюсь просто на седьмом небе. Помочь человеку через органы социального обеспечения способен любой чиновник, а вот сотворить такой пирог — это поистине то же самое, что протянуть руку помощи человечеству в его поисках утраченной амброзии. Гости поднимают тост за пятидесятилетнего именинника и за двух будущих мамочек. Ангела-Помпу ее малышка толкает… а меня нет. Это нормально?

13 декабря

Отклеиваю себя от Швеции. Приземляюсь в Гданьске. Первое, что сообщает мне организатор — владелец художественного агентства, который спонсировал мою поездку:

— Иезуиты, адмирал и Санта-Клаус.

Костел поддерживает культуру, адмиралу понравилась моя фотография, а совет города тряхнул мошной в обмен на выступление организатора в роли Санта-Клауса.

Безумные совпадения: организатору, бывшему актеру, предстоит мотаться со мной по актовым залам и библиотекам в роли конферансье, а несколько лет назад в этой же роли — конферансье из «Метафизического кабаре» — он выступал на сцене театра в Быдгощи.

Каменная Гора, отель с видом на пляж. Южный берег Балтийского моря. Забавно оказаться по другую сторону. Морем не пахнет. Волны какие-то приглаженные, низенькие, крошечные, вроде дрессированного пуделька.

14 декабря

Интервью гданьскому радио. В ответ на вопрос, упоминается ли в книге, которую я сейчас пишу, ребенок, лукавлю. Слишком уж часто я говорю правду, это грешно. Болтовня в микрофон в герметически замкнутой студии — словно разговор с самим собой. Дама-звукорежиссер все никак не надивится, что я такая обыкновенная. Мне, видимо, следовало продемонстрировать торчащие сиськи, парик, когти, словно у вампира, и обшитые парчой гениталии…

Встречу в университете отменили. Бывали здесь писатели до меня, будут приглашаться и в дальнейшем, но на встречу с Гретковской завкафедрой литературы согласия не дал.

— Студенты должны учиться, а не шляться по авторским вечерам, — заявил он.

Я, наверное, знаменитый гинеколог, потому что на медицинском факультете меня ждут.

Болтовня в гданьской библиотеке. Вдруг лежавшая на животе рука подскакивает сама собой. Замечаю этот меткий Полин гол я одна.

В перерыве между встречами ищу магазин сотовых телефонов. Выбираю самый простой аппарат, с карточкой. Радуюсь, словно получила погремушку. Я не умею пользоваться голосовой почтой, посылать CMC. Минута разговора со Швецией — четыре злотых, оральное распутство.

Вечером раздаю автографы в сопотском книжном магазине рядом с молом. К моему удивлению, среди гостей множество очень разумных людей. Они подходят, рассказывают о том, что больше всего им понравилось, — самые трудные, самые лучшие фрагменты. Я потрясена: кто-то читает, понимает? Пытаюсь представить «любимые книги» по лицам — ни одного попадания «в десятку». Барышня обожает «Мирозрителя», а я бы поставила на «Парижское Tapo»… Старик без всякого стеснения благодарит за эротическое «Страстописание».

Уже перед самым закрытием магазина появляется брюнет лет тридцати с чем-то — в приличном чиновничьем пальто, с портфелем.

— Ваше лицо мне знакомо…

— Рысь Гретковский.

Ну да, повсюду родственники. Копия моего отца, та же манера говорить. Внебрачный сын. Бразильский сериал.

— Наши деды приходились друг другу двоюродными братьями, — высчитывает он родство и наследство.

Ну конечно. Я разглядываю его, словно генетический сон. На моего отца он больше похож, чем мой собственный племянник. Жесты, интонации. Неужели это передается по наследству? Сплетения ниток ДНК, линяющая хромосомная одежка. Ее и за сотню лет не вычистишь. Рысь оставляет мне свою визитку. Какой-то директор в Тчеве.

Полечка, вот ты и познакомилась со своим первым дядюшкой — родство с двухсотлетней историей. Наши дедушки-кузены родились в конце девятнадцатого века, сражались под Верденом. Встреча с Рысем — знак: Полька, ты по рождению Гретковская.

15 декабря

Погремушка сломалась — возвращаю телефон, получаю взамен новый. Тут же звоню продюсеру «Польских дам». Он на съемках, обещает перезвонить. Даже и не думает — какое божественное воспитание. Позже мне объясняют, что это исключительно ради моего же блага, ведь разговоры по сотовому вредны для беременных женщин. Предполагалось, что это будет основанное на взаимном доверии джентльменское соглашение. На «Дам» я потратила чуть не месяц биографии. Сама виновата: ведь знала же, что это за публика. Гангстеры от искусства.

Сама о том не подозревая, я нанялась в цирк — раздавать автографы в торговом центре «Клиф». Сани, искусственный снег, Санта-Клаус и скрипачки. Пани Чубувна [84] произвела здесь фурор, еще выступал какой-то эстрадник. Сегодня, слава Богу, пусто. Блестящее фиаско. Я прячусь в книжном магазине, покупаю пособия по уходу за новорожденными. Конферансье в отчаянии.

— Может, мне переодеться оленем? — Впрочем, вряд я в состоянии его утешить.