Чтение онлайн

У некоторых народностей Кавказа сбор подачек на похоронах и свадьбах стал, особенно в последние годы, традицией, которой заразились и русские, живущие на Кавказе. На мой взгляд, каждый уважающий себя смертный должен отложить что-то себе на похороны. Устраивающие свадьбу тоже должны рассчитывать на свои возможности, не надеясь на подношения со стороны, ибо этот процесс сбора денег на похороны и свадьбы с составлением списков подносящих (с указанием суммы!) начинает носить характер лихорадочного азарта, кощунствующего над горем утрат и радостью достигших вершины любви.

Недавно побывав в Дагестане, я услышала нечто схожее с анекдотом. Горский еврей, житель Дербента, уверовав в своё истинное происхождение от сынов Израиля, решил переселиться на Землю обетованную. В то время, когда он собирал вещи, ему попался список лиц единоверцев, которым он во время тризн и свадебных пиршеств дарил деньги. Он немедленно отправился по адресам, требуя возврата «дарованных» денег, заявляя при этом: «Я уезжаю в Тель-Авив, так что вы теперь не сможете прийти на свадьбу моих детей и похороны моей жены, а потому верните, пожалуйста, деньги, которые я вам давал».

Я написала: «…уверовав в своё истинное происхождение от сынов Израиля», потому что наши горские евреи (таты) никакого отношения к истинным иудеям не имеют. Скорее их можно отнести к арийским племенам Древней Персии. При царе Хосрове в IV–V веках их далёкие предки были переселены из Ирана в Дербент. В верованиях татов до наших дней сохранились помимо иудейства элементы зороастризма. А что касается древнееврейского монотеизма, то надо сказать, что в те далёкие доисторические времена иудаизм, вытесняя политеизм идолопоклонников, получил широкое распространение среди населения больших стран и среди кавказских племён, благодаря миссионерству евреев, изгнанных с Земли обетованной.

Так вот, среди дагестанских татов и народностей, живущих рядом с ними, в особенности были распространены списочные сборы подаяний на похороны и на свадьбы. Это явление, ущемляющее достоинство честных, порядочных людей и приводящее к бахвальству кичливых жуликов, почему-то стало традиционным среди грузин, армян, осетин.

Избрав в жизни нелёгкую стезю кадрового офицера, Николай Яковлев немногие свободные от основных занятий часы проводил в библиотеке, изучал историю войн, особенно Первой мировой. Ещё курсантом Академии связи с большим интересом читал фундаментальные издания и периодику военных времён. Однажды ему попалась подшивка журнала «Заря». Из неё и узнал, что бывший ефрейтор Адольф Гитлер стал рейхсканцлером Германии, объединив этот пост с постом президента. Ярый националист, как, впрочем, и многие немецкие офицеры, стал вынашивать планы создания Великой Германии, с включением территорий других государств в свою.

Фон Макензен и фон Сект – генеральные стратеги кайзеровской Германии, сторонники теории молниеносных войн с включением чужих земель. Представители немецкого дворянства и кайзеровского командования не испытывали к Гитлеру особых симпатий из-за его низкого социального происхождения. Он знал это и потому не пренебрегал никакими средствами, расчищая путь к своему господству. А успехи ему сопутствовали.

Утвердившись окончательно во власти, летом 1938 года гитлеровцы подчинили своей власти Австрию. В начале октября того же года германские войска заняли экономически важные пограничные области Богемии – Чехию, Моравию – с населением, говорящим на немецком языке, жизни которого якобы угрожали чехи. Затем последовала оккупация Судетской области. В марте 1939 года немцы оккупировали Чехословакию, а в сентябре того же года молниеносным ударом за три недели захватили Польшу. В том же злополучном тридцать девятом гитлеровское правительство заключило пакт с Советским Союзом о ненападении. К нам прибыл министр иностранных дел Германии Риббентроп. На страницах газет публиковались условия договора, портреты Молотова и Риббентропа. Гитлер представлялся как национал-социалист, уже вышла его книга «Майн Кампф», которую рекомендовали для чтения всем истинным арийцам. Мало кто знает, что свою книгу Адольф Гитлер писал в двадцатые годы в Ландбергской тюрьме, где отбывал наказание за попытку захвата власти в Баварии. И уже тогда нацеливал остриё немецкого оружия через Европу на Восток – на Россию…

…Брестская крепость закрепилась на крутом берегу Буга. Вокруг города тысячи добровольцев копали траншеи.

В ста километрах от неё, в Берёзове, немцы бомбили наш аэродром. В лётном составе оказались предатели. Накануне, перед приходом немцев, большинство самолётов разобрали, между лётчиками и техниками возникла стычка. Стреляли друг в друга. Кое-кто успел увести крылатые машины к своим, в сторону Советского Союза.

Вслед за авиацией появились мотоциклисты, за ними, сметая всё на пути, танки. В Берёзове начались расстрелы, убивали всех нерусских, черноволосых, кавказцев. Позже стали брать литовцев. Потом уничтожали евреев. У кого находили листовки, расстреливали на месте. Из тысячи двухсот жителей города половина погибла. На железнодорожной станции ещё шли сильные бои, а немцы уже сгоняли на площадь подростков и расстреливали из пулемётов. Если кто успевал упасть до выстрела, оставался живым, если бежал – погибал. В школе фрицы развернули госпиталь. У детей брали кровь для раненых. Теряя силы, обескровленные, подростки тут же валились на землю, многие умирали.

Вокруг города появились вышки с пулемётами. Лида Касумова после бессонной ночи вышла на улицу. Видит, навстречу ей бежит солдат, кричит: «Бомбят! Бомбят!» В лесу уже действовали партизаны, население уходило к ним, по пути унося из деревень продукты. Лида вместе с рабочими химзавода, где работала оператором, двинулась к партизанам. Сначала беспорядочной толпой шли по разбитой дороге. Налетели фашистские стервятники, бомбами разметали беженцев. Стон, крики, проклятия… Лиду, раненную, увели в плен. Как и ещё с полсотни женщин, оглушённых взрывной волной.

Во время бомбёжки убило молодую мать, трое мальчиков, плача, ползали по голой земле и от неё не отходили. К мальцам подползли два бойца. Старший из братьев сказал, что бабушка живёт в деревне Крупки, недалеко от Борисова. Бойцы увели детей с собой.

– Немцы здесь не воюют, они убивают, – бросил на ходу Яковлев.

– Да, уже который день зверствуют, – откликнулся сержант. – Гонят людей куда глаза глядят. Рассчитывают на незримого союзника – голод. Голод – это верная смерть, и для войск, и для беженцев.

Восемнадцать деревень сожгли. Село Полик уничтожили сразу. Население скрылось в лесу, часть расстреляли, в основном стариков. Казалось, в Белоруссии все стали партизанами. Голодные, опухшие, они жили в землянках по двадцать-тридцать человек. Бойцам было приказано делиться пайком, давать по половнику супа и по сухарю. У партизанского командира Теткова отряд состоял из тысячи человек. Всех распределили по участкам, на каждые тридцать километров от десяти до двадцати человек. Партизаны устраивали диверсии на железной дороге. Питались за счёт окрестных деревень, население добровольно выделяло им продукты.

В Борисов захватчики пришли утром. Неслись на мотоциклах по улицам. Люди прятались в подвалах. Затем фрицы выбили остатки нашей отступающей части, всё сожгли и разрушили. Здоровых, пригодных для работы угнали в рабство.

Между Польшей и Германией были устроены лагеря, где заживо сжигали в крематориях. Вокруг – проволочные заграждения, через которые пропущен ток высокого напряжения. В Майданеке кормили человечьим мясом. У всех пленных выдирали золотые зубы, снимали обувь, одежду. В лагерях содержались пленные солдаты, дети, женщины, старики. Кормили чечевицей, горохом, перловкой, хлеба давали по 400 граммов в сутки.