Чтение онлайн

— По многим причинам… Я хочу многого. И знаю, что не получу ничего, если не сумею кое-что объяснить тебе.

Кэрли удивленно смотрела на Рамона, пытаясь понять его слова.

— Я спросила, чего ты хочешь.

— Хочу признаться в том, что неправильно отнесся к происшедшему в Монтеррее. — У Кэрли закружилась голова. — Ты права, я не поверил тебе, потому что ты англичанка. Ненависть к gringos затмила мой разум.

Кэрли покачнулась, но Рамон поддержал ее.

— С тобой все в порядке? — взволнованно спросил он. Кэрли кивнула, и Рамон неохотно отпустил ее. — Дело не в утрате ранчо дель Роблес и не в смерти моего брата… Это связано с тем, что я пережил в прошлом.

— С чем? — изумилась Кэрли.

Глаза Рамона потемнели.

— Была одна женщина, — начал он, — красивая gringa. Ее звали Лили. Возможно, я был влюблен в нее. Я сомневаюсь в этом, думая о моих чувствах к тебе, но точно не знаю. Тогда я был моложе, глупее. Она стала для меня всем, но я значил для нее очень мало. Однажды я застал ее в постели с двумя парнями из университета, моими приятелями. — Его глаза стали жесткими, они смотрели куда-то вдаль, словно он видел ту сцену. — После Лили у меня были другие англичанки, теперь я использовал их. — В его голосе звучала боль. — В ту ночь в Монтеррее… войдя в нашу комнату… я увидел то, что всегда боялся увидеть, — мою жену-англичанку, изменяющую мне с другим мужчиной.

Кэрли посмотрела на него полными слез и обиды глазами:

— Как ты мог подумать, что это правда, Рамон? Я не хотела никого, кроме тебя! С первой нашей встречи для меня существовал только ты один!

— Прости, Кэрли. Я знаю, слова мало значат, но я пришел, чтобы сказать: я люблю тебя. Ты едва ли мне веришь, но это правда.

Кэрли прикусила дрожащую губу. Как она когда-то мечтала услышать эти слова! Сейчас, когда Рамон произнес их, девушка поняла, что не может избавиться от сомнений, мучивших ее.

— Любить — это еще не все, — прошептала она.

Рамон опалил ее взглядом:

— Ошибаешься! Будь это так, я не пришел бы сюда. Я люблю тебя. Ты моя жена, Кэрли. Прошу тебя, вернись домой.

Она посмотрела в красивые карие глаза Рамона, вспомнила жаркие ночи, проведенные в его объятиях, и спазм сдавил ей горло. Еще несколько дней назад Кэрли хотела только этого. Но у нее было время для размышлений, и впервые за несколько недель на многое она посмотрела иначе.

— Я не могу этого сделать, Рамон.

— Но почему? Ранчо Лас-Алмас — твой дом!

Кэрли покачала головой, борясь со слезами:

— Мы слишком разные. Ты не раз давал мне понять это, но я слишком сильно любила тебя и ничего не замечала. Случившееся в Монтеррее может повториться. В тебе слишком укоренились предубеждения, Рамон. Твоей любви ко мне недостаточно, чтобы разрешить наши проблемы.

— Ошибаешься, Кэрли. Я уже осознал то, чего не понимал раньше. Это произошло благодаря тебе. Ты заставила меня многое оценить по-иному.

Искренность его чувств не вызывала сомнений. Кэрли хотелось прикоснуться к нему, обнять, избавить от боли.

— Вернись в Лас-Алмас, Кэрли. Будь моей женой!

Она посмотрела на любимое лицо, обхватила руками его шею и прижалась к нему.

— Я люблю тебя, Рамон, — сказала Кэрли, зная, что не сможет пойти с ним. Многое еще может случиться. Она боялась снова испытать такую боль.

— Te amo, — прошептал он. — Я люблю тебя. Те necesito. Ты нужна мне.

Он поцеловал ее так страстно, что Кэрли задрожала.

— Я люблю тебя, Рамон, так сильно, что иногда мне кажется, будто мое сердце разорвется на части. Но я не могу пойти с тобой, как бы ни хотела этого. Может произойти что-то еще… Ты многого не знаешь обо мне.

Его руки замерли.

— Не говори мне, что у тебя есть другой мужчина. Если это так, клянусь, я убью его.

Кэрли улыбнулась сквозь слезы:

— Дело не в этом. Просто… — Я не та, кем ты считаешь меня. Я не дочь богача с восточного побережья, как дал тебе понять мои дядя, а бедная сирота из шахтерского поселка.

Но вслух Кэрли не сказала этого. Она не могла заставить себя произнести слова, после которых Рамон посмотрел бы на нее так же, как в ту ночь в Монтеррее.

— Пожалуйста, Рамон, дядя уже занялся расторжением брака. Когда все завершится, ты сможешь жениться на настоящей испанке…

Он обрушил на Кэрли страстные поцелуи и, подняв на руки, понес на постель.

— Мы не можем, Рамон. Тебе опасно здесь находиться. Если дядя услышит…

— Мне нет до этого дела.

— А мне есть! — Она начала бороться. — Я не позволю тебе сделать это. Уходи, пока с тобой ничего не случилось.

— Ты моя жена, — возразил он. — Мне не нужна другая. Когда я закончу, ты будешь умолять меня увезти тебя домой.

Он снова завладел ее ртом, расстегнул пуговицы ночной рубашки и снял ее.

— Нет, Рамон, ты должен уйти.

Тихо выругавшись, он отпустил Кэрли, подошел к туалетному столику, порылся в ящике, потом вернулся к кровати.

— Что ты делаешь?

— Я не стану бороться с тобой. Хочу лишь доставить тебе удовольствие, показать, что я чувствую.

Он взял шелковый чулок, привязал один конец к спинке кровати, другой — к запястью Кэрли. Не успела она опомниться, как Рамон проделал то же со второй ее рукой.

Его лицо выражало неистовое желание и бесконечную нежность.

— Я овладею тобой, Кэрли. Если намерена остановить меня, кричи, зови дядю. Впрочем, не думаю, что ты так поступишь.

Привязав к кровати и ноги Кэрли, он раздвинул ее бедра, затем быстро разделся.

— Рамон… — прошептала она, когда он начал миловать ее, спускаясь все ниже и ниже.

Рамон задержался у пупка, и кожа вокруг него покрылась мурашками. Поняв его намерения, Кэрли ахнула, натянула руками свои узы. Ощутила теплое дыхание Рамона возле бедер. Еще насколько секунд, и Кэрли затрепетала, напряглась и задрожала в экстазе.