Чтение онлайн

— Не могу поверить, что ты ничего не знал об этом проекте! — воскликнул он.

— И тем не менее это так, — мрачно ответил собеседник Барта. — Востров подчинялся непосредственно Валиуллину, поэтому никто понятия не имел, что происходит в «Вервольфе». У меня были, конечно, подозрения, но мой уровень…

— Хватит говорить мне про свой уровень! — Барт презрительно махнул рукой. — Новак, если бы мы вовремя спохватились, то сейчас не подсчитывали бы миллиардные убытки от проекта, а диктовали свои условия правительствам всех стран мира, ты это понимаешь, твою мать?

Савицкий часто употреблял в разговорах ненормативную лексику. Злые языки намекали на то, что это наследие его родителей-наркоманов, которые двух слов не могли связать без какого-нибудь ругательства. Те же языки утверждали и, что свое имя Барт получил в честь безумного Барта Симпсона — такая идея возникла в мозгу обдолбанного Савицкого-старшего после просмотра очередной серии некогда популярного мультфильма о похождениях этого придурковатого героя и его семейки. Только вот говорилось об этом шепотом и лишь тогда, когда не было никаких сомнений в том, что рядом нет ни Савицкого, ни кого-нибудь из его друзей-знакомых. То, что Савицкий мстителен и злопамятен, было не слухом, а фактом.

Новак, занявший после исчезновения Вострова его место — кресло начальника службы безопасности корпорации, — знал, что это факт, и спорить с Бартом не собирался. Он понимал состояние шефа: когда тому на стол лег отчет о деятельности проекта «Вервольф», хотя и неполный, со многими неясностями, он долго не мог поверить в произошедшее, а потом еще дольше — в то, что все оказалось безвозвратно потерянным.

Единственный живой свидетель, хакер по прозвищу Ворм, оказался бесполезен. Поломин на него не действовал, допрос так называемого третьего уровня он прошел, хоть и орал как резаный, так что оставалось только гадать, действительно он не знает, где мог скрываться Ринат Казанцев, или нет.

Был, правда, еще один человек, который мог бы пролить свет на происходящее. Человек, который разбирался в хакерском мире и знал многое такое, о чем не пишут в газетах и не говорят с экранов телевизоров. Джет — бывший начальник Сетевой полиции, а ныне просто сумасшедший убийца, находящийся во всемирном розыске, убийца, начиненный имплантатами, причем, судя по всему, имплантаты ему ставили за счет корпорации. Насколько было известно Савицкому, Джет лично присутствовал при атаке на сервер «Вервольфа», лично допрашивал девушку-импа, осуществлявшую силовое прикрытие хакеров… Он должен был знать нечто такое, что не было известно службе безопасности корпорации.

— Джет? — коротко спросил Савицкий.

Новак пожал плечами.

— Если он не захочет, чтобы его нашли, мы его не найдем.

— Тогда, млять, сделай так, чтобы он захотел! — с неожиданной яростью крикнул Барт. — Новак, не забывай, это я посадил тебя в кресло начальника СБ, и если мое терпение лопнет — а оно уже на исходе, — то я вышвырну тебя с этого места, ты понял, мудила?!

Новак промолчал, угрюмо глядя в стену.

С одной стороны, Савицкий был, конечно, прав — столько времени прошло, а результатов ни по Джету, ни по Казанцеву никаких. С другой…

Пацан мог уехать куда угодно, мог вообще свалить из страны, затаиться где-нибудь в какой-нибудь деревушке и не высовываться. Можно проверить — и проверили — его близких друзей, родственников. Но у хакера друзья могут оказаться в любой точке земного шара — друзья, с которыми его связывают общие дела, причем наверняка незаконные, — и отследить эти контакты практически невозможно. Здесь мог бы помочь Джет, который знал хакерский мир как свои пять пальцев, но Джет тоже скрывается, а найти и задержать бывшего сетевика-оперативника, который к тому же имп, еще более невыполнимая задача, чем обнаружение Рината Казанцева.

— Я не буду назначать тебе сроки, — подавив ярость, сказал Савицкий. — Просто знай, что в любой момент, когда меня переклинит, я могу сорвать злость на тебе. Может быть, просто вышвырну на улицу, а может быть, отправлю в Райсу… как, думаешь, тебя там примут? Наверняка там найдется кто-нибудь, кто узнает бывшего следователя по особо важным, а, Новак?

Барт провел рукой над столом, снова включая холовизор, потом посмотрел на подчиненного и удивленно поднял брови:

— Ты еще здесь? Иди работай, Новак! Не упусти свой шанс.

Начальник службы безопасности «Волхолланда» поднялся и, опустив голову, медленно пошел к выходу.

Он мог бы одной рукой сломать шею этому тщедушному недомерку, который в результате хитроумных интриг и подсиживаний дорвался до рулевого колеса корпорации, но он знал, что тогда за его жизнь никто не даст и копейки. А за спиной семья, сын и дочь, которых надо поставить на ноги…

Поэтому Новак засунул подальше свою гордость и напоминал сейчас побитую собаку.

Почти так оно и было.

Собака просто ждала своего часа.

Можно слушать рассказы тех, кто побывал здесь, можно смотреть редкие репортажи журналистов, пытающихся сделать на этом имя, — и все равно не узнать ничего.

Пока сам не побываешь здесь.

Райса. Уникальный не только для России — единственный в мире город-тюрьма. Огромная территория, муравейник с несколькими тысячами людей. Каждый пятый с пожизненным заключением. У каждого третьего за спиной не одно убийство. Автономный город, заповедник преступного мира с одним законом из двух слов: «Выживет сильнейший».

Почти полторы сотни бараков, четыре цеха — формовочный, сталелитейный, обрабатывающий и покрасочный, — соединенные между собой широкой лентой конвейера. Три пищеблока, каждый из которых мог вместить в себя не более трех сотен человек, так что там практически круглосуточно происходило движение.

Впрочем, круглосуточно движение происходило здесь везде — и в бараках, и в цехах, и на улице. Невзирая на погоду, люди работали, чтобы прокормить себя… и тех, кто рулил зоной.

А посредине этого человеческого муравейника — одноэтажное, с виду скромное, но, наверное, самое страшное здание Райсы.